Loveлас (СИ) - Ланская Яна - Страница 80

Обнимаю его, прижимаюсь и уже на ощупь чувствую, что он сильно поправился. Чувствую не явный, а замаскированный перегар и расстраиваюсь. Всплакнув и успокоившись в папиных объятиях, отхожу от него, чтобы представить Даню, и понимаю, что за пять лет он постарел на двадцать. Я не узнаю собственного отца. Каким он красивым был в молодости и во что себя сейчас превратил. Стараюсь отогнать от себя эти мысли, но гляжу на него мамиными глазами. Как она сейчас шикарно выглядит, ну разве он ей пара? Они же, по-моему, ровесники? А такая разница…

Да… Игорь ей действительно подходит больше.

— Ральф! — Протягивает папа Дане руку.

— Лоурен? — Спрашивает Даня и своим идиотским юмором в одну секунду избавляет меня от всех грустных мыслей. Закрываю рот ладошкой и вижу, что ни папа, ни бабушка не поняли.

— Папа, это Даня, мой молодой человек, — еле собравшись, всё-таки по-человечески знакомлю их и одариваю Даню строгим предупреждающим взглядом. — Он нам сделал визу, может и вам сделает. Я бы так хотела вас в Москву пригласить!

— В Криевию*? Нет-нет! Лучше вы к нам, — улыбается бабушка.

* Криевия — латышское название России.

— Меня твоя мама убьёт за это, — тихо говорит папа.

— Да ладно, у неё своих забот полно. Она вышла замуж и ждёт ребёнка, — решаю сразу сказать.

— Мы в курсе, — цедит бабушка и поджимает губы. Уязвлённо отворачивается и уходит в столовую. — Дась, помоги накрыть на стол.

Мы с Даней помогаем бабушке, параллельно слушая про папиных чучел. Он выносит и демонстрирует нам свои самые ценные образцы. Я ненавижу этих чучел и всё детство боялась, что он и из Лаймы такое сделает. Даня на удивление прилично себя ведёт и делает вид, что ему интересно.

Пять лет — большой срок, и за столом чувствуется неловкость. Мы обсуждаем наши дела, рассказываем друг другу личные новости, но всё с натягом. Если бы не Данины рассказы, расспросы и комплименты бабушкиной стряпне, обед бы вышел совсем сухим.

Папа, к моему счастью, не пьёт сегодня и после десерта предлагает Дане сыграть в шахматы, а я помогаю бабушке на кухне и спрашиваю её о делах. Вижу, что им тяжело, отдаю ей деньги и договариваюсь завтра съездить с ней в банк. Папе я не могу доверить ни евро, а ей счёт открою и буду регулярно пополнять. Возможно, границы так и не откроют, и я буду приезжать сюда крайне редко, но я хочу, чтобы они жили в комфорте. Хочу, чтобы дом, в котором я провела детство, сохранился, и вообще мне хочется что-то хорошее сделать.

Бабушка всячески оправдывает папу и находит тысячу отговорок, почему он преподаёт восемь часов в неделю. Убеждает меня, что он не пьёт, но я же чувствовала запах, и его лицо говорит о запойности. Мешки под глазами, красный цвет лица, отёчность. Про лишние килограмм сорок я молчу.

В итоге всё сводится к тому, что моя мама его сломала, всё из него высосала и оставила, а он так и не может прийти в себя. Не обращаю внимания и стараюсь просто побыть с ними. На ужин мы с Даней зовём их в ресторан и покидаем Юрмалу только в первом часу ночи, договорившись встретиться и завтра.

Первую половину дня посвящаем делам. Пока я мою голову, Даня едет в Юрмалу за бабушкой, и мы открываем ей счёт, а потом везём Лайму к грумеру и на чек-ап.

— В голове не укладывается, что у тебя две абсолютно идентичные собаки. Только одна старая.

— Мама так, наверное, хотела облегчить мне адаптацию.

— Это пиздец. Я на себя проецирую. Вдруг ты заведёшь такого же Даню.

— Ты нормальный? — Смеюсь и глажу подстриженную и сразу помолодевшую Лайму. — Без вариантов!

Отвозим бабушку домой, папа якобы в университете, но мне кажется, что он отсиживается на втором этаже. Сердце болит, а что я могу сделать?

Сделав все дела, гуляем по центру Юрмалы, обедаем в ресторане на море и, подключившись к вайфаю, мы с Даней погружаемся в свои московские будни.

Влад был прав, акции Игоря упали на три процента, репортаж о накрытии борделя показали даже по Первому, Дорошенко, правда, там не упоминался.

Подгружаю последние новости на канале, который регулярно читаю, и вижу, что Игорь начал ненавязчивую кампанию по очистке репутации.

— Смотри, — включаю видео, и мы с Даней смотрим, как Игорь с мамой открывают какой-то футуристический медицинский перинатальный центр. Такого уровня учреждений в Сибири не было, да и в России не сказать, что много.

Как у него всё удачно складывается. Жена, которая чуть ли не перенесла выкидыш, о котором тайно рассказали, тут же медицинский центр. Если бы я была сторонним наблюдателем, решила, что всё это спланированная акция.

Мама сияет и выглядит роскошно. Как они вообще оказались в Сибири, если отдыхали на Мальдивах? Они везде держатся за руки и не стесняются обмениваться нежными взглядами. Со стороны — идиллия.

— Игорь Станиславович, вы прокомментируете слухи и обвинения, которые всплыли на днях? — Звучит вопрос из толпы журналистов, когда Дорошенко с мамой покидают центр.

— Друзья мои, мы же все умные люди и всё понимаем, — уверенно говорит Игорь, а мама загадочно улыбается.

— Но обвинения серьёзные!

— Мои юристы уже работают над исками. Больше комментариев не будет.

— Луиза Александровна, как вы отреагировали на новости? — Выкрикивает кто-то ещё.

— С юмором, — цинично отвечает мама.

— Хорошая попытка, но нет, — говорит Даня.

— Но центр за два дня не построишь. Как бы выглядит как попытка отмыться, но умные люди реально понимают. Маме пофиг, Игорю пофиг, акции поднимутся, — откладываю салат, весь аппетит пропал.

Чтобы как-то отвлечься, возвращаемся в Ригу и идём сначала в национальную галерею, а потом в музей современного искусства. Заканчиваем вечер в ещё одном ресторане со звездой Мишлен и гуляем допоздна по городу.

У меня звонит телефон, и я вздрагиваю. Уже привыкла, что интернет есть только в отеле и в ресторанах. По-моему, именно это обеспечивает настоящий отдых.

Достаю телефон и перебираю, кто это может быть. Мама? Бабушка? Папа? Аня?

Высвечивается незнакомый российский номер, и я думаю скинуть, но потом понимаю, что в Москве сейчас почти двенадцать ночи и это не спам.

— Алло!

— Дана, доброй ночи! — Приветствует меня мужской голос с едва уловимым кавказским акцентом. — Меня зовут Арсен. Я глава службы безопасности Игоря Дорошенко.

Перевожу взгляд на Даню и показываю мимикой, что нам пиздец. Они нас спалили или что?

— Доброй ночи, Арсен! — Выдавливаю из себя.

— Дана, Игорь Станиславович и Луиза Александровна пропали. Информация просачивается в прессу, я прошу Вас не давать никаких комментариев, а еще лучше не отвечать на звонки, кроме моих.

58. Дана

— Что значит пропали?

Это пранк какой-то или их стратегия?

— Они поехали на охоту, и мы их не можем найти.

— На охоту? Моя беременная мама поехала на охоту? — Даня слышит мои вопросы, вникает в суть и подходит ко мне ближе, чтобы слышать, что говорит Арсен.

— Да, всё так.

— Арсен, я не собираюсь давать никому никаких комментариев, Вы можете мне честно сказать, это просто инфоповод, чтобы последние новости затмить? Я её дочь, Вы можете быть откровенным со мной.

— Дана, это не инфоповод, — сухо отвечает мужчина.

— И как долго вы их не можете найти? Они что, вдвоем поехали и просто пропали? — Паника начинает постепенный штурм моего организма, и я облокачиваюсь на Даню, ища в его глазах спокойствия, но и в них тревога и озабоченность.

— Нет, не вдвоем, но в один момент потерялись, когда мы возвращались. Уже восемь часов прошло. У нас сейчас четыре утра.

Я молчу и перевариваю информацию. Четыре утра, Сибирь, беременная мама, охота. Она что, где-то в заснеженной глуши мёрзнет всю ночь? Яркие образы начинают формироваться один за другим в моей голове, и моя тьма возвращается ко мне. Медленно, но уверенно она заполняет каждую клеточку и погружает меня в ужас.