Loveлас (СИ) - Ланская Яна - Страница 60

44. Дана

— Уверена, мама в курсе, — возвращаю Ане планшет. — Её почерк. Кстати, она просила тебя позвать на съёмку в «Москвичку». Там будет репортаж о нескольких популярных девушках из академии. И вашу подругу Нику можно ещё позвать?

— А меня? — Вклинивается Даня и фирменно выпячивает свою нижнюю губу в обиде.

— Дань, — смеюсь, — «Москвичка» же не «Москвич».

— И что нам это даст? — Спрашивает Аня.

— Мама так хочет престиж вуза поднять. Акцентировать внимание на инфлюенсерах.

— А кто ещё будет сниматься? — Невзначай спрашивает Даня.

— Я, как мамино наследие, — закатываю глаза. — Мне надо будет обмолвиться, что я МГУ променяла на академию. А ещё Малиновская, Тамасян, Егорова. Мне поручили со всеми договориться, а я забыла совсем про это.

— Нам надо найти девственницу-блондинку вам на съёмку, — задумчиво говорит Даня.

— Зачем? — Произносим одновременно с Аней.

— Чтобы толкнуть её Игоряну. И схлопнуть его за это. У меня есть одна на примете, — улыбается Даня, а меня обдаёт огнём ревности. Девственница же не значит, что он к ней в трусы не залез? Откуда он знает вообще?!

— У Игоря в октябре будет открытый диалог в академии, — вспоминаю. — А что, если нам ей вопрос дать какой-нибудь провокационный, чтобы он заметил её?

— Ну а что это даст-то? — Интересуется Аня.

— Дана хотела, чтобы Луиза потеряла к Игоряну интерес. Приревнует же, если он открыто к ней интерес проявит.

— Я тебя умоляю, Дань! Она к дочери-то его не ревнует. А тут студентка.

— А что, если мы её потом выставим на продажу? Он её купит, и у нас будет свежий свидетель, — говорит Даня о продаже человека, как о походе в магазин.

— Дань, а в чём по факту преступление? Ну, он переспал с девушкой и сделал подарок. Да может она вообще влюбится в него после встречи, — говорит Аня.

— С чего ей влюбляться? — Удивляется Даня.

— Ну… У него такой тембр голоса приятный, если честно. В любом случае энергетика мощная, скорее да, чем нет, — да уж. В этом она права. Энергетика и меня в прошлый раз засосала.

Их слова для меня уже звучат как белый шум. Я ничего не соображаю.

Рейя внезапно начинает тявкать и со всех лап уносится в холл, спотыкаясь на своих ещё неуклюжих лапах и падая на животик. В дверь раздаётся звонок, и я умиляюсь, что она первая почувствовала хозяина.

— О, только сказала, что у Дороха голос ничего, Влад тут как тут. Сейчас он тебе покажет свою энергетику, Анчелла, — ржёт Даня.

— Заткнись, Данон! — Аня кидает в Даню салфетку и встаёт из-за стола.

— И откуда ты знаешь эту девственницу? — Взрываюсь, больше сдерживаться не могу.

— Стасю? Да я много кого знаю, — Данина беззаботность меня вымораживает.

— Откуда ты знаешь, что она девственница? — Шиплю и держусь из последних сил. Хочется ему залепить.

— Душа моя, — Даня тянется ко мне, разворачивается на стуле и обхватывает за бёдра, заглядывая в глаза. — Тебе не надо ревновать. Я никого в дом со школы не приводил. С мамой никого не знакомил, Ананьевских на хер не посылал и вряд ли ради ещё кого-то пошлю. Это просто бесполезная инфа и не более.

— Ты не хотел с ней переспать? — Задаю идиотский вопрос. Понимаю, что, скорее всего, это было до меня, но ревность гложет.

— Хотел бы — переспал, — демонстрирует мне Даня все свои безупречные зубы и смотрит с вызовом.

— Да иди ты в жопу! — Смеюсь. Такой нахал. Не успеваю отреагировать, как Даня приближается и целует меня, заставляя поверить в его слова и забыть о своих разъедающих мыслях.

— Эй, зять, застегни свою ширинку, у тебя гости! — Отстраняется от меня Даня и кричит на всю квартиру. До меня доносятся из холла какая-то возня и смешки.

— Дань! — Шепчу ему. — Ну чего ты себя так мерзко ведёшь? Будто специально!

Ощущение, что Даня не может существовать, если не будет самым заметным.

— Я просто им завидую, сладкая, — совершенно серьёзно заявляет Даня.

— Почему?

— Потому что тоже хочу с тобой засыпать и просыпаться. И поёбывать тебя, когда приспичит. Без всей этой конспирации.

Усмехаюсь и не знаю, верить ему или нет. Но и я этого безумно хочу. Именно об этом и думала в душе и зависла.

— Здорова, мелкий! Приветствую! — Кивает мне Анин муж. Парень нам улыбается, держит Аню за руку, на ладони под грудью у него восседает довольная Рейя, и картина в целом умиляет, но он так на меня пристально смотрит, что я неосознанно вжимаюсь в стул и приникаю к Дане, ища опору.

— Будешь ужинать? — Спрашивает у него Аня.

— Не, зай, я в самолете поел. Арабы, как всегда, на убой закармливают. Только попробую, — Влад садится напротив меня и продолжает сверлить взглядом. Мне максимально неуютно, а его внушительные размеры давят ещё больше.

Я даже не улавливаю, что ему говорит Даня, шутит про торт вроде, пытаюсь сфокусироваться на щеночке, чтобы расслабиться, но не получается.

— Ребят, — ставит Аня перед мужем ростбиф и садится за стол, — я могу Владу наш разговор пересказать?

— Валяй, — отвечает Даня и берёт меня за руку. Нежно гладит большим пальцем мне кисть, но я не могу избавиться от чувства, что этот Влад меня сканирует. Он вроде и не пялится на меня в открытую, но словно отслеживает каждое моё телодвижение, взгляд и даже вдох.

Чем больше ему Аня рассказывает, тем невыносимее мне становится. Данины руки меня не согревают и не успокаивают, ощущаю себя, как в сырой комнате для допросов, а не в шикарной квартире с вкусным ужином.

Да и его слова ничего не стоят. Сказал, что только попробует, а уже и из Аниной тарелки всё слизал. Страшный тип.

А еще не покидает ощущение, что в нём что-то такое есть, как и в Дорошенко. Словами объяснить не могу, что это. Но моё тело чувствует.

Вроде я вижу, как он трепетно относится к Ане, вижу, что Даня с ним на одной волне и абсолютно расслаблен, а мне плохо. Физически плохо.

Он задаёт мне уточняющие въедливые вопросы, и этот ужин становится для меня настоящей пыткой. Стараюсь успокоить себя, понять, что они мне хотят помочь, но никак не выходит.

— Влад, блядь, харе! — Даня резко вскакивает и опирается кулаками на середину стола. — Оставь свои спецназовские штучки, ты не видишь, что ей тяжело?

— Дань, — неуверенно произносит Аня, — Коть!

— Не Данькай! Скажи своему коте, что он борщит! — Огрызается Даня, и у меня плечи распрямляются. Даня всё понимает и защищает меня. И уже не в первый раз. Глажу его по спине и показываю свою признательность.

— Всё, выдахай, брат! Заканчиваю, — спокойно отвечает парень. — Вижу, всё вижу.

Влад протягивает Дане руку, они обмениваются рукопожатиями, и Даня плюхается на стул и придвигает его ещё ближе к моему.

Мне до сих пор не по себе, но по виду этой троицы понимаю, что они о чём-то молча сговорились и всё поняли.

— Я поставлю чай, — вскакивает Аня.

— А ты бы что сделал? — Спрашивает Даня.

— Очевидно что. Утопил в болоте, предварительно выбив всю дурь, — грозно заявляет Влад, и я ему верю. Но меня такие методы не прельщают. Меня сейчас девочки больше интересуют, а самое главное — мама. Как её защитить и раскрыть ей глаза. — Игорь охоту любит, вотрись в доверие к тестю, Дань, и промахнись.

— Влад, ну прекрати. Дана сейчас сбежит. Подумает, что мы дикари, — подходит Аня к мужу и целует его коротко стриженную голову.

— В общем, — выдыхает Влад и накрывает ладонями руки Ани, которыми она явно пытается его расслабить, нежно массируя, — вижу, что вы, малышня, вообще не врубаетесь и не понимаете, что делать, а главное — не осознаёте уровень. Дану надо просто изолировать и минимизировать их общение. Всё. Вендетту откладываем. Никакими вбросами с этим точно не разобраться. Мама твоя там, очевидно, в свои игры играет и тебя в них посвящать не собирается. Поэтому разъединяемся. И замуж пусть выходит, вам же выгоднее. А что касается девочек этих, просто слить инфу не сработает, надо эту схему их вскрыть. Расфорсить её, а потом уже вплетать его. На сильный урон не рассчитываю, но пошумят, и ему придётся с этим разбираться. Наверху явно не обрадуются, что именно сейчас это всё всплыло, так что, может, и дорого ему это обойдётся. Надеюсь, нерезиденты акции сольют, закуплюсь заодно. В целом надо основательно подготовиться, без голословных обвинений. Нюансов много, но шанс есть. Моих не впутываем, собственными силами. Я с батей Феди попробую поговорить, без его поддержки вообще всё бессмысленно, дело завернут, не успев принять заявление.