Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 877

Уэстон резко встал и нырнул в палатку. Как только он скрылся из виду, я двинулся вперед и этим привлек внимание Нетлтона. На его совином лице появилось выражение откровенного изумления.

— О, нет! — прошептал он.

Он меня явно не узнал. Хотя ничего удивительного. Я был одет как персонаж «Мабиногиона» — на шее серебряный торк, сапоги, штаны, сиарк и плащ в яркую клетку. Профессор явно не ожидал, что из пирамиды покажется настоящий кельтский воин.

Я вытянул руки вперед и как можно более проникновенно попросил:

— Не бойтесь.

Неттлс все таращился на меня. Видимо, отходя от шока. Услышал ли он меня вообще? И только тут до меня дошло, что я говорил на древнем кельтском. Английские слова удалось подобрать не сразу.

— Пожалуйста, — повторил я, — не бойтесь. — Даже для меня самого голос мой звучал довольно грубо.

Если моя кельтская речь его озадачивала, то родной язык привел в ужас. Профессор Нетлтон, дрожа, как терьер, вытянул руки, словно хотел удержать меня.

— Все… все в порядке, — медленно проговорил я. — Я вернулся.

Профессор ошарашенно рассматривал меня через свои круглые очки.

— Кто вы?

Эти два обычных слова пронзили меня не хуже копья. К горлу подступил комок.

— Кто вы? — медленно повторил профессор, тщательно артикулируя слова. Так говорят обычно с иностранцем или с ненормальным. Затем он повторил те же слова на валлийском, от чего я еще больше почувствовала себя инопланетянином.

— Я… Я… — Слова застряли у меня на языке. Не получалось произнести собственное имя.

Профессор шагнул вперед.

— Льюис? — тихо спросил он. — Это ты?

Наконец-то профессор правильно сформулировал вопрос. В самом деле, кто я? Аспирант Оксфорда, побывавший в потустороннем мире? Или Лью, одной ногой стоящий в одном мире, а другой — в другом?

Неттлс подошел ближе и бросил быстрый взгляд на палатку позади.

— Льюис?

— Д-да… Лью… Льюис, — хрипло произнес я, спотыкаясь о собственное имя. Чтобы заставить язык работать правильно, приходилось прикладывать усилия.

— Я ждал, — сглотнув, произнес Неттлс. Он подошел ближе и осмотрел меня с ног до головы. — Я ждал тебя.

— Я вернулся.

— Ты только посмотри на себя, — прошептал он благоговейным тоном. Его глаза светились, как у ребенка на Рождество. — Это же настоящее чудо!

Мне уже приходилось сталкиваться с таким же выражением благоговейного недоверия — на лицах воинов на стене и в глазах собравшихся в зале Мелдрона Маура. Я догадывался, что пребывание в Потустороннем мире как-то повлияло на мою внешность; видимо, виной тому был контакт с Поющими Камнями у могилы Фантарха. Но сейчас, стоя в холодном свете этого убогого, жалкого мира, я понял наконец: это не просто изменение, это преображение.

Я вытянул руки в стороны и оглядел себя. Руки мускулистые и сильные; ноги прямые, мощные, тело подтянутое, плотное, грудь и плечи стали шире. Я ощупал нос и убедился, что он тоже стал прямее, подбородок сильный, челюсть слегка выступающая. Но все эти изменения касались физических параметров. Важнее другое. В моей душе запечатлелась встреча с Песней. Никакого Льюиса здесь не было. На его месте стоял Ллев.

— Что с тобой произошло? — нетерпеливо спросил Неттлс. — Ты нашел Саймона? Тебе удалось остановить его?

Ну как я расскажу ему о Другом мире? Я стоял и смотрел на своего наставника, и поверх всех других эмоций лежало сожаление: он такой слабый, такой хрупкий и незначительный. Хотелось взять его, заняться им как следует, показать то, что видел я, узнать то, что знаю я. Дать поспать хотя бы одну ночь под яркими звездами Альбиона, ощутить на лице свежий ветер девственных зеленых долин; пусть посидит у живого огня, послушает арфу Истинного Барда, почует запах соленого морского воздуха Инис Ши и попробует, каков на вкус вересковый мед; пройдет по горам Придейна, увидит яркий блеск золотого королевского торка, порадуется доброй битве. Я хотел показать ему все это и намного больше. Я хотел, чтобы он вдохнул полной грудью более высокую, богатую жизнь Потустороннего мира, испил из чаши, услышал несравненную Песнь.

Мне очень хотелось показать ему рай Альбиона, но я понимал, что это невозможно. Я не смогу вложить в него свое понимание. Между нами пропасть. Словами не опишешь огромные расстояния, не расскажешь об угрозах, нависших над зачарованным краем.

Впрочем, в этом уже не было необходимости. Профессор Нетлтон положил руку мне на плечо и склонился к самому уху.

— К сожалению, у нас совсем нет времени. Сейчас придут остальные, — он мотнул головой в сторону палатки. — Они знают о портале. Я уговорил их дать мне возможность наблюдать за ходом раскопок. Ты же понимаешь, мне важно было оставаться здесь. Но ни в коем случае нельзя, чтобы они застали тебя в таком виде.

— Где Саймон? — перебил я, кое-как справившись с непослушным языком.

— Саймон? — Профессор казался озадаченным. — Но я не видел Саймона. Кроме тебя никто не приходил.

Я пытался понять происходящее, и попутно заметил, что и без того слабый свет еще больше потускнел; сейчас стало темнее, чем несколько мгновений назад… довольно странно.

Я оглянулся на пирамиду… долина на глазах погружалась во тьму, тени сгущались. Над головой медленно кружил ворон. Он молчал… И тут я понял, что попал вовсе не к рассвету, а наоборот, к сумеркам. В этом мире день стремительно приближался к концу, а значит, заканчивалось время-между-временами. Вскоре портал внутри Карнвудской пирамиды закроется. И если Саймон не вернулся…

Знаки нахлынули на меня со всех сторон. И я услышал Песнь, легко преодолевающую пространство и время между мирами. Я услышал Песнь и понял, что война в раю пришла вместе со мной и в этот мир. А для меня пришло время выбирать.

Профессор Неттлс наблюдал за мной. Я посмотрел на него и поднял руку в простом прощальном жесте; повернулся и пошел к древней пирамиде. Я еще услышал, как профессор Нетлтон тихо сказал позади меня:

— Прощай, Льюис! Бог с тобой!

А затем я услышал и другой голос. Из палатки выбрался Уэстон и взволнованно крикнул:

— Эй, подожди! Постой! Да остановите же его! — Сзади раздались торопливые шаги по мерзлой земле. — Вернитесь!

Я и не подумал останавливаться. Да и как бы я мог? Ведь я услышал Песнь Альбиона, и моя жизнь больше мне не принадлежала.

СТИВЕН ЛОУХЕД

СЕРЕБРЯНАЯ РУКА

Посвящается Доновану Уэлчу

Перевод с английского В. И. Грушецкого, 2024 г.

Услышь, о Сын Альбиона, пророческое слово: Печаль и глубокая скорбь дарована Альбиону в тройной мере. Золотой Король в своем королевстве встанет на Скале Раздора. Дыхание огненного змея опалит трон Придейна; Ллогрис утратит повелителя. Беда минует лишь Каледон; вороны слетятся в его тенистые долины, и песнь Ворона станет его песней.

Когда померкнет свет Дервидди и кровь бардов возопиет о справедливости, тогда вороны осенят крылами священный лес и священный курган. Под крыльями воронов воздвигнут трон. На трон воссядет король с серебряной дланью.

В День Раздора корень и ветви поменяются местами, и новое станет чудом. Пусть солнце потускнеет, как янтарь, пусть луна скроет лицо свое: мерзость бродит по земле. Пусть четыре ветра сражаются друг с другом; пусть звук их схватки достигнет звезд. Пыль Древних поднимется к облакам; сущность Альбиона будет разорвана враждующими ветрами.

Моря поднимут могучие голоса. Нигде нет безопасной гавани. Арианрод спит на своем мысе, опоясанном морем. Хотя многие ищут ее, не найдет никто. Хотя многие взывают к ней, она никого не слышит. Только целомудренный поцелуй вернет ей законное место. {Аррианрод (валл. Arrianrhod) — персонаж валлийской мифологии из Четвёртой ветви Мабиноги, цикла валлийских повестей, восходящих к древним традициям железного века, дочь Дона и сестра Гвидиона и Гилфайтви; Триады Британии называют её отцом Бели Маура. Ее дядя — Король Гвинеда. Сыновья Аррианрод — Дилан Айл Дон и Ллеу Ллау Гифес.}