Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 1063

Лорд Берли встал, словно собираясь пожать руку уходящему гостю, но вместо этого сделал украдкой жест и щелкнул пальцами.

Из тени выступили две мощных фигуры. Один держал короткую увесистую дубину, а другой — длинный нож.

— Взять его! — приказал лорд, указывая на потрясенного Артура Флиндерса-Питри. — Если будет сопротивляться, вы знаете, что делать.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Черная Хмарь

ГЛАВА 14, в которой появляются враги бесстрашных путешественников

Дорога в Оксфорд и без того не считалась безлюдной, а на подходах к городу, к Восточным воротам, извозчики с тяжелыми лошадьми и вовсе забили узкую дорогу. В больших фургонах громоздились бочки, сетки с углем, навозом и капустой. Тележки и тачки шныряли среди них, словно маленькие рыбки под защитой акул. Люди тащили плетеные корзины на коромыслах.

Ближе к центру города миновали свежеотделанный фасад Квинс-колледжа, теперь его стены покрывал котсуолдский известняк. Низкое солнце мягко освещало камень, придавая ему медовый оттенок. В осеннем воздухе пахло опавшими листьями. Сэр Генри приказал кучеру ехать к «Золотому кресту», постоялому двору на Корнмаркет-стрит; там он снял номер на ночь. Киту сурово сообщили, что город он будет изучать только в сопровождении сэра Генри или своего прадеда.

В комнате хватало места для двух кроватей и низкой кушетки, стола, двух стульев и высокого платяного шкафа; единственное окно выходило во двор внизу, а в одном углу располагался простой камин. Кит решил, что для троих тут тесновато, но его заверили, что подолгу сидеть в номере никто не собирается.

— Смоем дорожную пыль и отправимся по делам. Следуй за мной, Кит, старина, а то скоро уже козодои заорут

Общий зал постоялого двора дал приют многочисленному обществу, но они все же нашли отдельный стол и заказали три кувшина самого лучшего эля. Вместе с элем трактирщик принес миску с жареными и солеными орешками. Сэр Генри первым поднял свою кружку, а вслед за ним и остальные отведали местного эля. Он оказался отменным на вкус.

— Поужинаем и сразу отправимся за картой, — заявил Козимо.

— И что потом? — поинтересовался Кит.

— Потом выберем маршрут из доступных, — ответил Козимо. — Если я все правильно понимаю, направимся к одной из ближайших лей-линий — в Котсуолде их полно, и все в пределах досягаемости.

Некоторое время они сидели, уткнувшись в свои кружки, а потом Кит не выдержал:

— Вы всегда отправляетесь только в прошлое? Ну, интересно, вы когда-нибудь путешествовали в будущее?

— Ты имеешь в виду абсолютное будущее? — Прадед покачал седой головой. — Нет. Никогда. И я не слыхал, чтобы кому-то это удавалось. А в относительное будущее — пожалуйста.

— Что вы имеете в виду? — опешил Кит.

— Послушай, — сказал Козимо, — это просто. Относительное будущее — это если бы сэр Генри посетил Лондон, скажем, 1920 года.

— А-а, понял. Для нас это прошлое, а для него — будущее. Все зависит от точки отсчета.

— Именно, — согласился прадед. — Но никто — ни сэр Генри, ни я, ни ты, да и никто другой — не может выйти за пределы времени Родного Мира. Это абсолютное будущее, и туда дорога закрыта.

— Почему?

Козимо взглянул на сэра Генри. Тот нахмурился.

— Мы не знаем, — признал он. — Мы пытались, но ничего не получилось. И я не знаю, почему. — Он помолчал и затем добавил: — Меня этот вопрос уже много лет беспокоит. Кое-какие предположения у нас есть…

— Самое простое объяснение состоит в том, что будущее еще не наступило, — сказал Козимо, отхлебывая из кружки.

— Так потому оно и будущее, — ехидно вставил Кит.

— Ты мыслишь категориями Родного Мира, — продолжил Козимо, не обращая внимания на реплику Кита. — Родной мир, тот, в котором ты появился на свет — Мир происхождения. Для тебя это центр вселенной. А дальше простирается поле потенциальных возможностей, где каждое твое действие порождает новый вариант развития. До тех пор, пока кто-то не выберет один из этих путей, все они потенциально неопределенные, а это все равно, что их просто не существует во времени.

Пока Кит размышлял над этим объяснением, сэр Генри добавил:

— Если какие-то события не привязали лей-линию к ландшафту, ее все равно что не существует, а значит, нет никакого места, куда она может привести.

— Наверное, я понял, — проговорил Кит. — Вы не можете отправиться куда-то, если дороги еще нет.

— Верно, — кивнул Козимо. — Простой человеческий выбор конкретного пути делает все остальные несуществующими. Можно сказать, что свободная воля человека сводит неопределенные потенциальные возможности к одной конкретной реальности.

Кит действительно старался понять то, что ему говорят.

— Значит, если я проснулся однажды утром и думаю: сходить ли на стадион, посмотреть футбол, или отправиться за покупками в магазин, оба варианта существуют, как потенциальные события, так?

— Да, все твои планы, до тех пор, пока они не реализованы, существуют как потенциальное облако возможностей.

— Но, если я все-таки пойду на стадион, я тем самым разрушу все остальные возможности?

— Естественно. Потому что все, чего ты не сделал, для тебя не существует. Есть только один путь — тот, который ты выбрал. Вот он и будет для тебя реальностью.

— Но что тогда происходит с другими путями? — недоумевал Кит. — Возможностей же было много, что с ними? Они просто исчезают, и все?

— Я не хотел вдаваться в подробности, но раз уж ты настаиваешь… Слушай внимательно и постарайся понять, — Козимо потер лоб. — Есть одна школа мысли, утверждающая, что существуют все возможности для любого действия или решения.

— Ты имеешь в виду… — начал Кит.

Козимо поднял руку, останавливая его.

— В твоем примере у тебя был выбор: пойти на матч или пойти по магазинам. Вот эта школа считает и то, и другое возможным, более того — реально существующим. Допустим, ты решил пройтись по магазинам — это твое сознательное решение, и оно становится реальностью. Но, с точки зрения внешнего наблюдателя, существует мир, в котором ты все-таки отправился на стадион. Просто и то, и другое произошло в разных мирах.

— Вот это да! — выдохнул Кит, пытаясь осознать своими непривычными мозгами грандиозные последствия этой идеи.

— Я же не говорю, что так и есть, но мысль интересная. — Козимо осушил свою кружку, вытер губы рукавом и встал. — Готовы? Тогда вперед! Tempus fugit!

Из «Золотого Креста» они вышли на Корнмаркет-стрит. Солнце село, однако небо еще хранило закатный свет. Быстро надвигались сумерки и на улицах сгущались тени, делая их еще темнее. На глазах нескольких бродячих собак они дошли до перекрестка, и Кит неожиданно ощутил, как волоски на руках зашевелились и встали дыбом.

— Вот-вот, — одобрительно заметил Козимо, — это перекресток Оксфорд Лейс. Я тоже его чувствую.

— Но я ведь никогда раньше такого не замечал, — удивился Кит.

— Замечал, конечно, — заметил прадед, — просто не понимал, что это значит, потому и не обращал внимания.

— Это хороший знак, мой юный друг, — сказал сэр Генри, постукивая тростью. — Он означает, что ваша чувствительность растет.

Они продолжили путь по Крайст-Черч и вскоре оказались возле полузакрытых ворот. Два факела горели рядом с будкой швейцара.

— Сэр Генри Фейт с гостями желает видеть казначея Кейкбреда, — возвестил Козимо.

Швейцар — коренастый мужчина средних лет, одетый в просторные бриджи до колен и толстые шерстяные чулки, запахнул куртку и поправил на голове черную шляпу в форме перевернутого горшка. Он оглядел всех троих, узнал лорда Каслмейна, и забормотал: «Благослови меня Господь! Конечно, сэр, сию секунду, сэр! Следуйте за мной, пожалуйста».