Игры Ариев. Книга вторая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 24

Я внимательно выслушивал каждого, отвечал на вопросы и пытался убедить сомневающихся. Но решение уже было принято, и я не собирался от него отступать. Слишком многое стояло на кону.

Десятники разошлись последними, тихо переговариваясь между собой. Я слышал обрывки их разговоров — они обсуждали план, взвешивали риски и прикидывали свои шансы. Они были напуганы и возбуждены одновременно — как дети. Опасность манила их, обещая одарить силой и могуществом. Но я знал, что с охоты вернутся не все. Возможно, не вернусь даже я.

Ростовский, уходя, бросил на меня взгляд, наполненный смесью уважения и удовлетворения, словно я оправдал его ожидания. В каком-то смысле так и было — я стал тем командиром, чью власть он мог принять. Жестоким. Холодным. Расчетливым. Способным жертвовать другими. Страшнее всего было то, что эта роль начинала казаться мне естественной.

Я остался один, в тишине утреннего леса, размышляя о том, во что превращаюсь. Три Руны на моем запястье пульсировали, словно живые, готовые к новым схваткам, новой крови и новым смертям. Я уже принял стезю воина, охотника и командира.

Но где-то глубоко внутри, почти забытый, прятался другой Олег — добрый изборский мальчишка, мечтавший о приключениях, подвигах и романтике. Мальчишка, который не знал вкуса чужой крови на губах и холодной пустоты, которая наполняет душу после каждого убийства. Этот мальчишка умер, но встреча с Ладой заставила его сердце биться снова.

В этом была и надежда, и опасность одновременно.

Глава 10

Целительная сила

Полутемный зал Крепости был освещен лишь факелами, свет которых рождал причудливую игру теней на древних каменных стенах. Несмотря на то, что здесь собрались все кадеты — почти тысяча ариев, тишину можно было резать даже не рунными, а обычными клинками.

Все взгляды были устремлены на высокий помост, где стояла сильнейшая целительница Империи — княгиня Анна Новгородская. Она была невероятно хороша собой — высокая, статная, с идеальными пропорциями лица и фигуры.

Сестра Императора приковывала внимание не только красотой, но и властной аурой, которая окружает людей, привыкших повелевать. Тонкие черты лица, высокие скулы, точеный нос и чувственные губы казались совершенными. Ей было около сорока лет, но выглядела она максимум на двадцать пять.

Облегающее платье из темно-синего бархата подчеркивало роскошные формы, а на левом запястье мерцали серебристые руны. Их было пять — высший предел для целительниц.

В отличие от наших золотистых отметин, ее руны пульсировали холодным серебряным светом, напоминая далекие звезды. Они не излучали угрозу или силу, которую я чувствовал от рун воинов. Скорее, в них была какая-то тихая, спокойная мощь.

Голос Анны плыл над нашими головами, словно густой дым, погружая аудиторию в некое подобие транса. Он был мягок, но насыщен низкими обертонами, которые источали силу, уверенность и сексуальность.

Каждое произнесенное ей слово словно оставляло след в воздухе — почти видимый, осязаемый. Невольно я подумал, что если бы руны могли говорить, они звучали бы именно так — этот голос был воплощением чистой, изначальной силы, облаченной в форму звуковых волн.

Я поймал себя на том, что прислушиваюсь не столько к смыслу, сколько к самому звучанию, упиваясь тембром и модуляциями, как упиваются хорошим, выдержанным вином.

— Целительская магия — противоположность боевой рунной, — говорила Анна, расхаживая по помосту. — Она созидает, а не разрушает. Наполняет, а не опустошает. Дарует жизнь, а не отнимает ее.

Каждый ее шаг был грациозен и мягок, напоминая движения танцовщицы или, скорее, хищницы, вышедшей на охоту — уверенной в своих силах и никуда не спешащей. Она двигалась по помосту так, словно знала, что ей принадлежит не только наше внимание, но и весь мир.

— Многие из вас считают целительство чем-то вторичным, вспомогательным, — продолжила она, остановившись в центре. — Боевые маги разрушают, а целители латают прорехи. Это опасное заблуждение. Наши силы не просто различны — они фундаментально противоположны. Две стороны одной медали, две грани бытия. Свет и тьма. Жизнь и смерть.

Ее взгляд скользил по лицам кадетов, словно выискивая что-то в этом море юных, неискушенных душ.

— Вы, боевые рунники, черпаете силу из разрушения. Каждое убийство, каждая отнятая жизнь наполняет ваши руны, делает вас сильнее, быстрее, выносливее. Но кое-то при этом вы теряете — по крупице, по капле. Свою человечность. Свою способность сопереживать, любить, прощать. Вы платите за Рунную Силу своей душой.

Эти слова упали в тишину зала, как камни в тихий пруд — и так же разошлись кругами. Я почувствовал, как напряглись плечи сидящих рядом со мной кадетов.

Я сидел между Святом и Ростовским, пытаясь сосредоточиться на словах целительницы, но ее красота и чарующий голос уводили мысли в совершенно иное русло. Внимание рассеивалось, как туман под лучами восходящего солнца. Вместо логического восприятия ее речи в голове вспыхивали образы — яркие и реалистичные.

Лада, обнаженная, с распущенными волосами, льнущая ко мне, шепчущая что-то на ухо. Прикосновения ее пальцев к моей коже, легкие, как дуновения ветра, но оставляющие после себя обжигающие следы. Ее губы, горячие и влажные, исследующие мое тело, как картограф — неизведанные земли. Тряхнув головой, я попытался вернуться к реальности, но образы не отступали, а становились только ярче.

— У тебя глаза остекленели, — прошептал Свят, толкнув меня локтем в бок и глумливо улыбнувшись.

— На себя посмотри, — беззлобно огрызнулся я.

— Уверен, что половина парней представляет себя с ней, — продолжил шепотом Свят. — Интересно, это она специально на нас воздействует? Какой-то неизвестный раздел целительской магии?

— Или просто естественная реакция на красивую женщину, — я пожал плечами. — Хотя что-то в твоем предположении есть. Она словно притягивает взгляды. Как магнит — железные опилки. И дело не только в красоте.

На самом деле Свят был единственным из парней, кто не поддался чарам красавицы — Вележская выжала его досуха. Он выглядел счастливым до одури, несмотря на темные круги под глазами и некоторую заторможенность движений. Порой я ловил себя на мысли, что завидую ему. Не из-за Вележской — уж точно нет. Из-за его способности окунуться в эту пучину чувств. Без оглядки, без страха. До дна. Мне не хватало подобной смелости — я всегда оставлял часть себя наблюдателем, холодным и рациональным, контролирующим каждый шаг.

Я тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, и встретился взглядом с княжной Волховской, сидевшей в нескольких рядах от меня. Он пронзил меня, как хорошо наточенный клинок — острый, точный и неотвратимый. На ее губах застыла ироничная усмешка, как будто девчонка видела роящиеся в моей голове образы — непристойные, откровенные и чувственные.

Густо покраснев, я отвернулся от Лады и попытался снова сконцентрироваться на словах целительницы. Она перешла к сути лекции, и ее голос стал более официальным.

— Целительская магия доступна только женщинам, и даже среди нас — лишь избранным, — объясняла Анна. — Этот дар требует особых условий для проявления и развития. Первое и самое важное — происхождение. Целительницами могут стать только девушки, в чьих жилах течет кровь Ольги Мудрой — родной сестры легендарного Олега.

— Как вы, должно быть, знаете, Ольга была первой женщиной, получившей дар исцеления, — Анна обвела взглядом притихший зал. — Существует множество легенд о том, как это произошло. Согласно официальной версии, она пыталась спасти своего мужа, умирающего от ран после схватки с Тварью высокого ранга. Используя свои знания трав и древних заговоров, она отчаянно боролась за его жизнь три дня и три ночи. На исходе третьей ночи, когда последние капли жизни покидали ее возлюбленного, она пронзила свою ладонь его кинжалом и поклялась Единому отдать свою жизнь за его. И в этот момент на ее запястье появилась первая серебряная руна — Беркана.