Игры Ариев. Книга первая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 40

— Многие великие рунные воины прошлого становились чудовищами, — продолжил наставник, расхаживая внутри нашего круга. — Не внешне — внутренне. Руны меняли их сущность, превращая в хладнокровных убийц, безжалостных тиранов. И это не случайность. Это плата за могущество.

Он остановился, указав на дальний край поляны, где виднелись полузасохшие деревья. Они напоминали скрюченные фигуры, застывшие в безмолвном крике.

— Руны — как эти деревья. Они тянут соки из земли, из окружающей среды и из вас. Но иногда забирают слишком много. И тогда случается дисбаланс.

Я вдруг понял, что он имеет в виду. Травы вокруг засохших деревьев не было — только голая, потрескавшаяся земля. Словно из этого участка выкачали все, оставив лишь безжизненную пустошь.

— То же самое может произойти с вами, — предупредил Гдовский. — Руны будут питаться вашей жизненной силой, если не найдут другого источника. Поэтому арии убивают и людей, и Тварей — чтобы напитать свои Руны чужой силой, а не своей собственной. Подробнее об этом вы узнаете позднее, а пока повторим футарк.

Он сделал паузу, дав нам время осознать услышанное. А затем продолжил, перейдя к следующим рунам.

— Турисаз — руна бури и хаоса, разрушительной силы. Ансуз — руна мудрости и знаний, дающая глубокое понимание вещей. Райдо — путь, движение, управление событиями и течением времени. Кеназ — руна огня, внезапного озарения, контроля над энергией. Гебо — руна партнерства, обмена, равновесия. Вуньо — радость, гармония, завершение цикла.

Одну за другой он объяснял значение всех двадцати четырех символов, показывая, как они взаимодействуют между собой, усиливая или ослабляя эффекты друг друга.

Каждая руна, о которой он говорил, вспыхивала на стволе дуба, привлекая наше внимание. Казалось, эти символы не просто нарисованы — они жили, дышали и пульсировали в такт с неким ритмом.

— Хагалаз — разрушение старого для создания нового. Наутиз — необходимость и ограничения. Иса — лед, застой, сдерживание. Йера — цикл, урожай, завершение. Эйваз — защита, трансформация, связь между мирами.

Я слушал наставника и одновременно наблюдал за товарищами. Все мы прекрасно знали футарк, но ни отец, ни Иван Петрович никогда не упоминали о той плате, которую отдают Арии за владение Рунной Магией.

— Перт — тайное знание, скрытое от непосвященных, — продолжал наставник. — Альгиз — защита, преодоление страха. Соулу — солнце, победа, достижение. Тейваз — воинская доблесть, жертвенность во имя высшей цели. Беркана — плодородие, рост, забота. Эваз — движение, изменение, прогресс.

Гдовский говорил с такой увлеченностью и страстью, что даже скептически настроенные кадеты слушали его, раскрыв рты. Наставник преобразился, став похожим на древнего жреца, передающего священные тайны избранным.

— Манназ — сам человек, его место в обществе. Лагуз — вода, интуиция, поток жизни. Ингуз — внутренний потенциал, ожидающий реализации. Дагаз — день, пробуждение, новые начинания. И, наконец, Отал — наследие, родовая земля, завершение цикла футарка.

Завершив монолог, наставник опустил руку, и все символы на дубе вновь погасли, став едва различимыми линиями на коре.

— Футарк вы прекрасно знаете и без моих напоминаний, а вот с контролем Силы, которую вам подарила Руна, дело обстоит не очень хорошо, — произнес Гдовский, вперив взгляд в меня. — Каждый из вас должен научиться сознательно активировать свои Руны. До сих пор они реагировали на инстинкты и на выплески адреналина. Но настоящий воин способен вызывать Рунную Силу по своей воле, направлять ее и контролировать.

Он расставил нас на поляне на расстоянии трех метров друг от друга.

— Закройте глаза, — скомандовал Гдовский. — Сосредоточьтесь на своем дыхании. Почувствуйте пульсацию Руны на запястье. Она мерцает в такт с вашим сердцем, но вы можете изменить этот ритм. Усилить его, замедлить и даже остановить.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Руны на запястье ощущались как два теплых огонька, пульсирующих под кожей. Их свечение усиливалось, когда я направлял внимание на них, и угасало, когда я отвлекался.

— Представьте свою Руну, — голос наставника звучал тише, но каким-то образом он проникал прямо в сознание, минуя уши. — Представьте ее форму, ее золотое сияние. А теперь высвободите ее силу!

Я попытался вообразить, как золотистое свечение выходит за пределы левого запястья, поднимается вверх по руке и распространяется по всему телу. Неожиданно это сработало: я почувствовал, как по коже побежали мурашки, а мышцы напряглись, наполняясь силой.

Открыв глаза, я увидел, что мои руки объяты слабым неоновым сиянием. Оно было едва заметным — как полупрозрачный туман, стелющийся над озером в предрассветный час, но вполне реальным.

Все кадеты пытались пробудить силу Рун. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Свят сосредоточенно хмурился, но его Руна уже начала откликаться — на левом запястье мерцал тусклый огонек.

— Псковский, отлично! — похвалил наставник, остановившись рядом со мной. — Две руны дают тебе преимущество, но ты и с одной справился бы неплохо. Попробуй направить силу в определенную часть тела. Например, только в правую руку.

Я сосредоточился, пытаясь заставить силу течь так, как мне нужно. Поначалу ничего не выходило — неоновое свечение равномерно распределялось по телу, не желая концентрироваться. Но затем, почти случайно, я подобрал нужное ментальное усилие. Словно открыл в своем сознании невидимый клапан, перенаправляющий поток энергии.

Правая рука засветилась ярче, а остальное тело потемнело. Я почувствовал, как мышцы предплечья наливаются силой, становятся тверже, мощнее. Это было странное ощущение — будто я перелил всю энергию в одну конечность, оставив остальное тело более уязвимым.

— Вот так, очень хорошо, — одобрительно кивнул Гдовский. — Теперь попробуй разделить потоки. Феху — в левую руку, Уруз — в правую.

Это оказалось еще сложнее. Мне пришлось мысленно разделить две руны, представляя их как отдельные источники силы. Феху казалась более тонкой, деликатной, но послушной. Уруз — грубой, мощной, необузданной.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на этих образах, и попытался развести их по разным рукам. К моему удивлению, это сработало: когда я открыл глаза, левая рука была окутана тонким голубым туманом, а правая — более плотным, с темно-синим оттенком.

— А теперь, — громко объявил Гдовский, когда убедился, что все более-менее справляются с упражнением, — мы попробуем нечто более сложное — направим энергию Рун в свое оружие! Возьмите ваши мечи в правую руку!

Он прошелся между нами, терпеливо ожидая, пока все достанут мечи из ножен на поясе и примут боевые стойки.

— Теперь сосредоточьтесь, — продолжал Гдовский. — Представьте, как сила перетекает сначала в вашу правую руку, а затем — в клинок и заполняет его, делает продолжением вас самих.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении рукояти в своей ладони. Представил, как энергия Феху и Уруз струится из запястья в пальцы, а оттуда — в клинок. Сначала ничего не происходило, но потом я почувствовал странную вибрацию — словно меч ожил и отвечал на мой призыв.

Когда я открыл глаза, стальной клинок был окутан слабым золотым свечением. Он стал тяжелее, но в то же время более послушным, живым.

— Вы заметили разницу, — это был не вопрос, а утверждение. Гдовский расхаживал между нами, наблюдая за результатами. — Для настоящего рунного воина оружие — не просто инструмент. Это канал для его силы, такой же важный, как рука или нога. В древности говорили: «Меч воина — это его душа». Для нас, ариев, это буквальная истина.

Он остановился в центре поляны и обнажил свой клинок. По лезвию пробежала ослепительная вспышка света, и воздух вокруг задрожал от источаемой мечом энергии.

— Когда вы полностью овладеете этим искусством, вы сможете резать сталь, как масло, и камень, как глину. Вы будете разить врагов не остротой клинка, а Рунной Силой.

Он сделал молниеносное движение мечом, и огромный валун, лежавший неподалеку, разлетелся на тысячи осколков. Мы застыли в оцепенении, глядя на демонстрацию могущества Рун.