Игры Ариев. Книга первая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 24

Руна на запястье вспыхнула золотом в ответ на мою клятву. Магия слышала. Магия запоминала. Магия связывала меня с каждым моим словом, с каждым обещанием. И когда-нибудь она поможет мне сдержать это обещание. Или уничтожит меня, если я отступлю от данного слова.

Глава 10

Первый погребальный костер

Мы стояли перед огромным погребальным костром. Первый день Игр еще не закончился, но из тех, кто прибыл на ладожский берег с рассветом, в живых осталось меньше половины. Такова реальность. Жестокая и бесчеловечная.

На моем левом запястье красовалась руна Феху. Первая из двадцати четырех. Она едва заметно светилась теплым золотистым светом. Руна скота, руна богатства, руна платы. Свидетельство того, что я расплатился чужой жизнью за свою собственную.

Все как зачарованные смотрели на ревущий огонь, пожирающий тела павших ариев. Костер мы складывали своими руками — дань уважения тем, кого сами же и убили. Каждый принес тело своей жертвы и отдал ей последние почести.

Родителям погибших останется лишь урна с прахом, оформленная в стилистике древних гребных ладей — символичное напоминание о переходе в иной мир. Им скажут, что их отпрыски пали с честью, защищая славу Рода и Империи. Возможно, даже придумают красивую легенду о том, как именно это произошло. Легенду, в которой не будет места правде о том, как товарищи по учебе преображались в охотников и жертв.

Я сжимал в руке жетон Кадета. Перед глазами вновь и вновь возникало лицо княжича Волховского — не бледное и безжизненное, а залихватски улыбающееся. Каким оно было всего несколько часов назад, когда мы с ним вместе прыгали с пирса в ледяную воду Ладоги. Он будто насмехался надо мной, напоминая, что в нашем мире никто не живет вечно, особенно на Играх.

Я разжал кулак и посмотрел на жетон. На нем играли отблески погребального костра, в котором сгорало тело Александра. Княжич был моим соперником, но не врагом. Был моим спасителем. Его смерть была неизбежной ценой моей жизни, но легче от этого не становилось.

Мне хотелось вернуться назад, стереть все случившееся из памяти, словно дурной сон. Но сон не закончится до самой моей смерти — это я понимал слишком хорошо. На моих руках теперь всегда будет кровь. И каждый новый ранг будет требовать ее все больше и больше — такова цена Рунной Силы.

Ветер усилился, взметнул искры от костра вверх, к темнеющему небу. Было удивительно тихо — никто не плакал, не кричал, не молился. Был слышен лишь треск огня да мерный плеск волн о берег.

Мы — победители. Арии, прошедшие первый этап отбора, который, как бы цинично это ни звучало, оказался эффективным. Обладатели первой Руны. Убийцы, обласканные Империей. Герои, выглядящие страшно: кровь на обнаженных телах, опустошенные взгляды и первые Руны, мерцающие на запястьях. Некоторые натянули выданное рубище, другие так и остались нагими, не замечая июньской прохлады. Наш вид был одновременно первобытным и футуристичным — дикари современного мира, обладающие Рунной Силой, пришедшей из мифов и легенд.

Никто из нас не торжествовал — перед ревущим пламенем все стояли с каменными лицами. Отец говорил, что победа на арене никогда не приносит радости — только облегчение, что костер сложен не для тебя. Никогда прежде я не понимал его слов так ясно, как сейчас. Но это облегчение давило на плечи тяжелее любой вины.

Спустя вечность нас разделили на дюжину групп по восемьдесят человек и закрепили за каждой наставника. Нашей достался Вадим Гдовский — атлетически сложенный мужчина лет сорока с льдистыми глазами профессионального палача. Он стоял лицом к нам и спиной к огню. На фоне яркого пламени его темный силуэт казался зловещим.

Взгляд наставника скользил по нашим лицам с брезгливым любопытством энтомолога, разглядывающего тараканов. На его вытянутом лице играла едва заметная усмешка человека, который видел смерть сотни раз и давно утратил способность испытывать по этому поводу какие-либо эмоции.

Он держал паузу, готовясь к очередной речи, которая должна была вдохновить нас. Или унизить. Казалось, он наслаждается моментом, впитывая нашу опустошенность и растерянность. Я поймал его взгляд — холодный, оценивающий, словно он прикидывал, кому из нас предстоит пополнить погребальный костер в ближайшие дни.

— Поздравляю, недоноски — вы прошли первое испытание! — наконец произнес он, криво улыбнувшись. — Смотрите на меня с ненавистью? Внутренне оплакиваете невинно убиенных? Дам совет! Бесплатный! Забудьте о душевных страданиях раз и навсегда! Чем быстрее сделаете это, тем больше будет шансов выжить в нашей веселой игре!

Наставник сплюнул на теплый гранит и указал рукой за спину — на полыхающий костер.

— Если вы думаете, что эти прекрасные мальчики и девочки погибли зря, то глубоко ошибаетесь! Так считают только полные идиоты! Еще и Игры отменить предлагают! — Он покачал головой. — Дураки называют Игры выбраковкой, аналогом природного механизма естественного отбора! И это тоже полная чушь! Если бы был жив Тимирязев, он бы не оставил от этих утверждений камня на камне! Обыватели, мнящие себя экспертами, говорят, что Игры сокращают количество слабых наследников древних Родов и сохраняют тем самым чистоту крови! Эти хотя бы частично правы, но основная задача Игр состоит в другом!

Я слушал его вполуха. Все это мы знали с детства, учили на уроках истории и культуры Империи. Нам рассказывали о необходимости Игр, о том, что они спасают человечество от Тварей, рвущихся в наш мир через Прорывы. Правда была проста и жестока: либо мы принесем в жертву часть молодых ариев, либо проиграем в войне с Тварями и погибнем все. Много лет назад на судьбоносном Вече выбрали меньшее из зол. По крайней мере, так нам говорили.

Гдовский умолк и обвел нас высокомерным, холодным взглядом. Я едва сдержался, чтобы не отвести глаза. Руна на запястье пульсировала в такт сердцебиению — первый признак пробуждающейся Силы. Я знал, что с остальными происходит то же самое: наши тела начали перестраиваться.

Наставник поднял руку, и наши взгляды обратились на него.

— Руны, — он медленно поднял руку к солнцу, — даются кровью. Чужой кровью! Чем выше ранг, тем больше жертв потребуется принести, чтобы получить следующий. Быстро двигаться по рунному пути можно, только убивая чистокровных ариев. Чтобы взять первую Руну, вы убили одного. Для обретения второй придется убить двух или трех — и вверх по нарастающей! И чем выше ваш ранг, тем более сильных рунных вы должны убивать! Чтобы получить пятую Руну, нужно прикончить как минимум пятнадцать человек! Чтобы видеть на запястье десятую — пятьдесят! А чтобы заполучить двадцать четвертую… — Он покачал головой. — Вам всем хорошо известно, что самый сильный рунный воин Империи — Князь Андрей Новгородский, но даже у него лишь двадцатая руна!

Слова Гдовского эхом отдавались в моей голове. Я пытался представить себе, каково это — убить пятьдесят человек ради десятой Руны. Пятьдесят таких же, как Александр Волховской. Пятьдесят парней и девчонок с мечтами, надеждами, со своими историями и характерами. Превратить их в пепел, чтобы стать сильнее.

Красивая девчонка справа от меня — та самая, на которую показывал мне Волховский, как выяснилось на арене, опасная и смертоносная — едва слышно всхлипнула. Я видел труп ее соперницы. Ее она убила быстро, без колебаний, двумя точными ударами в лицо. А теперь плакала, глядя на костер. Человечность в нас еще не умерла окончательно, но ей осталось недолго.

— Вы все поняли, о чем я говорю? — наставник сделал шаг вперед. — Чтобы получить Силу, нужно платить. Платить кровью. И лучше, если это будет чужая кровь, а не ваша собственная. Все просто. Все честно.

Наставник снова сделал паузу, дав нам время осознать сказанное. Для большинства выживших его слова не стали откровением — они впитали эти знания с молоком матери. Но сейчас прописные истины воспринимались иначе. После первого убийства мы отчетливо понимали, что путь к вершинам Рунной Силы будет усеян трупами, а наши руки навсегда останутся в крови. Той самой драгоценной крови предков, которая делает нас восприимчивыми к рунной магии.