Игры Ариев. Книга первая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 22

— Я понял! — радостно произнес Александр, вскочил на ноги и его глаза загорелись детским восторгом от пришедшего на ум озарения. — Мы не должны сражаться! Испытание состоит в другом! Мы должны показать, что способны объединиться, несмотря на вызовы и принадлежность к разным Родам!

Он смотрел на меня с надеждой. Смотрел и ждал подтверждения своей догадки, которая сохраняет веру в справедливость. Нерушимую и вечную. Хороший и наивный мальчишка. Такой же, каким был я всего пару дней назад. Ему было сложно принять жестокость нашего мира.

Я вспомнил себя неделю назад. Я тоже верил. В честность. В справедливость. В незыблемость закона. Пока не увидел, как закон может быть попран в угоду сильным. Как справедливость закрывает глаза, когда жертва — обычная семья, пусть даже и Рунного Князя. Как честь становится разменной монетой в играх Апостольных Родов.

Александр продолжал смотреть на меня с надеждой, и этот взгляд ранил сильнее, чем любой удар. Он ждал поддержки своей версии, ждал, что я соглашусь с ним, и боя не будет. Но я не мог солгать. Не сейчас, не ему. Не этому симпатичному парню, который спас меня от смерти. Я озвучу ему правду, какой бы горькой она ни была. А затем убью.

— Нет, Алекс… — устало возразил я. — Ты и сам знаешь, что все не так…

— Неужели организаторы Игр и впрямь хотят, чтобы мы убивали друг друга⁈ — в его голосе прозвучало такое искреннее изумление, что я почти улыбнулся. Почти.

Я оставил его вопрос без ответа и опустил взгляд. Слова были лишними. Правда лежала перед нами, обнаженная и жестокая, как клинок. Именно этого они и хотели. Убийства. Человеческой крови, пролитой на алтарь войны с Тварями. Жертвы, без которой победителям не обрести своей первой Руны.

Тишина сгустилась и стала тяжелой, как предгрозовой воздух. На таймере менялись цифры. 55:32… 55:31… 55:30… Время утекало, как вода сквозь пальцы. Не знаю, о чем думал Алекс в эти мгновения. Может, вспоминал семью или любимую девушку. Может, молился Единому, в которого я уже не верил. А может, просто готовился умереть.

Мне очень не хотелось убивать этого славного мальчишку. Мальчишку, который меня спас. Спас, потому что был хорошим человеком. В другом мире и в другой жизни я бы разбился в лепешку, чтобы заполучить его в друзья, но здесь и сейчас у меня не было выбора. Чтобы отомстить за семью, я принесу в жертву и его, и многих других. И собственную душу в придачу.

Я напал первым. Резко пробил правой в лицо, и Алекс инстинктивно уклонился, отшатнувшись назад. Его тело сработало быстрее, чем разум — хороший знак. У него были учителя, были наставники. И они научили его сражаться. Я убью не беззащитного парня, я убью достойного соперника.

— Олег! — возмущенно воскликнул он, пятясь.

В его голосе была даже не злость, а какое-то детское удивление. Как будто младший брат не мог поверить, что старший действительно хочет его ударить.

Я атаковал снова, и на этот раз удачно. Костяшки пальцев взорвались болью, а кожа над левым глазом Алекса лопнула от удара. Хлынула кровь. Он вскинул руки к лицу, и с его длинных, изящных пальцев закапала кровь. Ярко-алая, она казалась черной в неоновом свечении Рун.

— Какого уда ты творишь? — громко завопил Алекс, гневно сверкая глазами.

Я молчал. Говорить мне не хотелось. Убивать — тоже. Я атаковал первым, но наш бой все еще не казался смертельным. Все еще был похож на тренировочный спарринг, где можно притормозить удар, можно не добивать упавшего.

Сама мысль о том, что я должен убить парня голыми руками, вызывала отторжение. Изуродовать человеческое тело из мяса и костей, используя лишь собственные кулаки… Это было дико. Бесчеловечно. И все же необходимо.

Я не готовился к Играм, но готовился к жизни, и Наставник учил меня разным способам убийства. С оружием и без. Эффективным, быстрым и почти безболезненным. Сейчас эти знания роились в моей голове, как потревоженные пчелы, но я не мог заставить себя применить их.

Какое-то время Александр переминался в нерешительности, хаотично перемещаясь по арене. Кровь текла из его рассеченной брови, заливая глаз и щеку. Он размазывал ее ладонью по лицу, но она не останавливалась и капала ему на грудь. А потом выражение его лица изменилось.

Произошло то самое превращение, которого я ждал. Маска обиженного мальчишки слетела с лица, и передо мной появился боец. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую, решительную линию. Алекс принял боевую позу, выставил перед собой крепко сжатые кулаки и начал асинхронно раскачиваться из стороны в сторону, как будто исполняя вычурный танец.

Парень обучался у опытного наставника. Его движения были плавными, почти гипнотическими. Я сосредоточился на центре его груди, чтобы не попасться в визуальную ловушку, которую готовил мне мальчишка.

Качнувшись в сторону, он совершил обманный выпад правой ногой, я ушел в сторону, и его левый кулак врезался мне в плечо. Алекс целился в лицо, но в последний момент я уклонился, пропустив лишь скользящий удар. Он действовал неуверенно и пока лишь прощупывал мою реакцию.

Удар был сильным, но недостаточно точным. Плечо на мгновение онемело, но не более того. Я сделал шаг назад, чтобы оценить ситуацию. Алекс был быстр, но предсказуем. Классическая школа — красивая, эффектная, но в реальном бою против опытного противника малоэффективная.

Я понял, что Александр мне не соперник. Он был слишком неопытным, ему не хватало боевой выучки и уверенности в бою. У него не было шансов выжить на Играх. Ни одного. И не моя вина, что лишить его жизни выпало мне. Если бы не я, это сделал бы кто-то другой — возможно, более жестокий, более безжалостный, тот, кто превратил бы его смерть в пытку.

Мы застыли в напряженных позах и тянули время. Мне не хватало решимости, чтобы покончить с Алексом, и я ненавидел себя за это. Отец и Наставник воспитали меня неправильно: они не вбили в мою голову пренебрежение к человеческой жизни. Наверное, потому, что я не должен был идти на эти удовы Игры.

Таймер продолжал отсчитывать время. 48:15… 48:14… 48:13… Прошло почти пятнадцать минут, а мы все еще играли в кошки-мышки. Это не могло продолжаться вечно. Рано или поздно один из нас должен будет сделать последний, решающий шаг.

Мы смотрели друг на друга, как два хищника, запертые в тесной клетке. Наверное, со стороны это выглядело даже комично — два голых парня ходят кругами и не решаются броситься друг на друга. В любое другое время, в любом другом месте это вызвало бы смех. Но не на Играх Ариев.

В глазах Александра все еще боролись отчаяние и надежда. Надежда на то, что все это — просто жестокий урок, психологический тест, проверка наших моральных качеств. Что в последний момент появятся наставники и скажут: «Довольно, вы прошли испытание и можете покинуть арену!».

— Нам придется это сделать, — сказал я глухо. — Ты же понимаешь?

Мой голос прозвучал странно, словно принадлежал не мне, а кому-то другому. Кому-то, кто гораздо старше, жестче и циничнее. Человеку, который уже смирился с неизбежным. Такой тон обычно используют взрослые, объясняя ребенку горькую правду жизни. Правду, от которой не убежать и не скрыться, которую нельзя отменить.

— Нет, — он покачал головой, и кровь из рассеченной брови потекла по щеке тонким ручейком. — Это противоречит всему, чему нас учили. Мы должны стать защитниками Империи от Тварей, а не палачами друг для друга!

В его голосе звучала такая искренняя вера, что на мгновение мне стало стыдно. Стыдно за свою готовность убить. За то, что я уже принял эту необходимость, в то время как он еще боролся за свои идеалы. За то, что я превращался в Игоря Владимировича Псковского так быстро.

— Мир не такой, каким ты его себе представляешь, — ответил я и атаковал снова, но теперь уже всерьез.

На этот раз я не сдерживался. Вложил в удар всю свою силу, весь гнев, всю боль последних дней. Костяшки пальцев встретились с его скулой, и я почувствовал, как что-то хрустнуло — не знаю, моя кость или его. Боль пронзила руку, но я не обратил на нее внимания. Мой разум был в странном состоянии — я словно наблюдал за собой со стороны.