Игры Ариев. Книга первая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 15

— И как Псковский узнает, что ребенок мой?

— Я скажу ему, кто отец, — пожала плечами Ольга с непринужденностью шахматиста, просчитавшего варианты на несколько ходов вперед. — А после родов он и сам все поймет. По глазам ребенка. Таким же синим, как у тебя.

Красивая девчонка. Полная противоположность Всеволода. Там, где он был прямолинеен и груб, она была хитра и изощренна. Хороша и лицом, и фигурой, горяча и эмоциональна. И в уме не откажешь — из нее получится прекрасная Глава Рода и жена.

При других обстоятельствах я бы даже не раздумывал над ее предложением, но сейчас…

Меня не отпускало ощущение, что я заключаю сделку с дьяволом. Вторую в своей жизни. Закладываю душу повторно, чтобы получить исцеление и отомстить тому, с кем заключил первую. Использую дочь своего врага так же, как она использует меня.

— Если ты надеешься, что я женюсь на тебе и буду воспитывать детей, то ошибаешься, — сказал я жестко. Несмотря на боль, мой голос звучал твердо. — У меня только одна цель — отомстить твоему отцу за смерть моей семьи. И я не остановлюсь ни перед чем!

— И не останавливайся, — Ольга улыбнулась и нежно провела ладонью по моей щеке. Ее улыбка была снисходительной, как у взрослого, разговаривающего с ребенком. — Я не прошу тебя стать моим мужем. Более того, мне это совершенно не нужно. Зачать ребенка — это все, что от тебя требуется. После этого ты волен делать что угодно. Убить моего отца, погибнуть на Играх, спасти мир от Тварей — меня не интересует твоя судьба за пределами этой спальни!

Ее слова были жестокими, но честными. Никаких иллюзий, никаких обещаний — только голый расчет. В каком-то смысле, это было даже благородно — не пытаться приукрасить реальность красивыми сказками о чувствах и прекрасном будущем.

— Почему я должен тебе верить? — спросил я, все еще колеблясь.

— Потому что у тебя нет выбора, — ответила она, и в этой простой фразе была неумолимая логика. — В твоем нынешнем состоянии ты не проживешь на Играх и дня. А я — единственная, кто может тебя исцелить. Отец сейчас пирует с вассалами. Даже если ты приползешь к нему, оставляя за собой кровавый след, он не отдаст приказ тебя лечить. Немного расстроится, что ты не оправдал его ожиданий, и накажет Всеволода за самоуправство. А ты поедешь на Игры Ариев на инвалидной коляске. Мой сводный брат все спланировал правильно, но не принял в расчет меня. Твой единственный шанс на спасение — это я.

Она была права. Чтобы отказаться от ее предложения, нужно быть либо полным идиотом, либо фанатиком, А я не был ни тем, ни другим. Я был человеком, который хотел выжить и отомстить. И если для этого необходимо переступить через свои принципы — так тому и быть.

Время словно остановилось. Мир за пределами полутемной спальни с его интригами, войнами и борьбой за власть казался далеким и нереальным. Существовали только мы двое — избитый пленник и красавица княжна. Два одиноких существа, вынужденных играть по правилам, которые они не выбирали.

— Ты ломаешься, как малолетняя девица! — обиженно воскликнула Ольга и встала с кровати, порываясь уйти.

— Лечи! — тихо произнес я, взял девчонку за руку и сжал ее тонкие, но сильные пальцы.

Псковская на мгновение замерла, а затем медленно повернулась. В глазах ее читалось странное выражение — не торжество победы, а что-то вроде облегчения, словно она переживала, что я не соглашусь. За маской хладнокровной интриганки скрывалась обычная девушка, боящаяся отказа.

— Ты будешь моим первым мужчиной, — тихо сказала она, встала на колени перед кроватью и откинула простынь. Ее движения были уверенными, но в голосе проскользнула нотка неловкости, которую она скрыть не смогла.

Я не поверил своим ушам. Дочь одного из самых могущественных князей, красавица, достигшая брачного возраста, и еще невинна?

— Тебе не кажется, что для первого раза ты выбрала не самое подходящее место? — спросил я, не в силах удержаться от иронии. — Зарешеченная спальня и полумертвый враг твоей семьи…

— А что может быть романтичнее? — Ольга рассмеялась, и в ее смехе не было ни капли смущения. — Разве не об этом мечтают все девушки? Тайная встреча, запретная страсть, риск быть обнаруженными… В чопорных княжеских хоромах я задыхаюсь от скуки и притворства. А здесь… Здесь все настоящее. Даже боль.

Она наклонилась ближе, и я уловил прекрасный аромат — запах женщины, древний как мир, неподвластный времени и обстоятельствам. Запах, пробуждающий что-то первобытное, что существовало задолго до клятв мести и родовых войн.

Радужки княжны вспыхнули ярким голубым огнем, и я невольно закрыл глаза, оглушенный ее Рунной Силой.

— Тебе будет больно, — предупредила Ольга. — Исцеление — это всегда больно. Быстрее, но гораздо неприятнее, чем естественное выздоровление.

— Лечи! — повторил я и закрыл глаза.

Пряди ее волос плавали в воздухе, словно в невидимом потоке энергии. Ольга медленно водила ладонями над моей грудью и животом, не касаясь кожи.

Тепло ее целительной силы обжигало, словно на меня лилась расплавленная лава. Оно проникало внутрь, распространялось вглубь и разливалось по телу. Жар пульсировал в такт биению моего сердца, проникал в каждую клеточку, заживляя разрывы, сращивая переломы и восстанавливая поврежденные ткани.

Боль не исчезла полностью, но изменила свой характер — из острой и режущей она превратилась в тупую и пульсирующую, почти терпимую.

Никогда раньше я не встречал такой целительской мощи. Мне доводилось бывать у лекарей, но их способности бледнели в сравнении с тем, что демонстрировала эта девушка.

— Как ты это делаешь? — прохрипел я, с трудом выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

— Это мой Рунный Дар, — тихо ответила Ольга. — Сила Жизни.

И она возвращала меня к жизни, вливая эту самую Силу мощным потоком. Мое тело снова наполнялось энергией и здоровьем. С каждым мгновением я чувствовал себя все лучше, словно пробуждаясь от болезненного сна. Боль медленно отступала, уступая место странной эйфории.

Я потерял ощущение времени и впал в состояние, похожее на прострацию. Сквозь полуприкрытые веки я наблюдал за Ольгой. Ее лицо было сосредоточенным, почти суровым. На высоком лбу выступили капельки пота, а губы плотно сжались. Никакого кокетства, никаких соблазнительных улыбок — только чистая концентрация и воля. В этот момент она была не княжной, не соблазнительницей, а целительницей, полностью поглощенной своим искусством.

Не знаю, сколько прошло времени — минуты или часы сливались в одно размытое пятно, как краски под дождем. Боль то усиливалась, то отступала, словно морской прилив. Разум блуждал между явью и забытьем, реальностью и полусном…

— Ты полностью здоров, — наконец, сказала Ольга и выдернула меня из состояния полудремы.

Я открыл глаза и посмотрел ей в лицо. Пламя в ее радужках погасло. Руны на левом запястье — тоже. Княжна выглядела уставшей, но удовлетворенной, как мастер, завершивший сложную работу.

Девушка устало улыбнулась, провела горячей ладонью по моей щеке и поцеловала. Это был легкий, почти невинный поцелуй — лишь мимолетное прикосновение губ. Они были мягкими и теплыми, с легким привкусом мяты — того самого напитка, которым она поила меня ранее.

Я осторожно сел на кровати, привычно ожидая приступа боли, но его не последовало. Затем поднял руку и провел пальцами по своему лицу — опухоль на скуле спала, рана на губах зажила, а рассеченная бровь восстановилась.

Я загнал вглубь сознания образы убитых Псковским братьев и сестры, нежно обнял Ольгу за точеную шею и поцеловал. Она ответила с неожиданной для девственницы смелостью и страстью. В ее поцелуе смешались неловкость и решимость — странное сочетание, которое почему-то волновало сильнее, чем опытность моих прежних подруг.

Я медленно провел рукой по спине Ольги, чувствуя тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья. Она была нежной и сильной одновременно — как стальной клинок в бархатных ножнах. Ее дыхание участилось, а сердце забилось быстрее — я ощущал его участившийся ритм своей ладонью.