Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала (СИ) - Фурсова Диана - Страница 122

Алина подошла ближе.

Рана выглядела хуже, чем она думала. Не смертельно. Но глубже, воспалённее, злее. Напряжение и магический срыв разорвали то, что ещё держалось на дороге и на упрямстве.

Она подняла глаза на Рейнара.

Он стоял, опираясь ладонью о край стола, слишком прямой для раненого человека. И смотрел на неё так, будто только сейчас до конца осознал цену того, что произошло в зале.

Его падение не состоялось.

Пока.

Но командование уже вырвано из рук.

Печать на столе совета.

Враги открыты.

А она — одна тонкая нитка между ним и полным срывом всей линии.

И это было страшно.

Потому что в следующую секунду Тарр, до сих пор молчавший у двери, сказал то, от чего похолодело даже сильнее, чем от приказа совета.

— Миледи. Милорд. — Он держал в руке ещё один лист, только что принесённый кем-то из своих. — Пока вы были в зале, из вашего северного крыла забрали все вещи прежней Аделаиды. Комнаты опечатаны. А архив, где вы были с Селиной… пуст.

Глава 46. Операция, которой не было в этом мире

— Пуст? — очень тихо переспросила Алина.

Тарр кивнул.

Лицо у него было таким, каким бывает у людей, привыкших отвечать за порядок, когда порядок только что унизительно обошёл их по тёмному ходу.

— Тайник вскрыт. Бумаг нет. Служанки из северного крыла говорят, что пришли люди совета с печатями. Всё забрали как вещественные доказательства. Но по времени не бьётся. Архив вычистили раньше, чем приказ мог дойти официально.

Значит, у Грея были ключи быстрее бумаг.

Или руки уже стояли наготове у каждой двери, пока они играли роль обвиняемых в зале.

Очень хорошо.

Очень вовремя.

Очень по-столичному.

Алина почувствовала, как внутри поднимается холодная, почти стеклянная ярость. Но у ярости сегодня была роскошь подождать. Перед ней на столе сидел Рейнар — слишком прямой для человека, у которого под пальцами уже темнела пропитанная кровью салфетка. Иара резким движением оттянула край распоротого мундира, и запах свежей крови, горячей ткани и начинающегося воспаления ударил в воздух сильнее любых политических новостей.

Тело выбрало за неё.

Весь совет, архив, Грей, Селина, опечатанные комнаты — всё ушло в сторону.

Осталась рана.

Опасная.

Настоящая.

Та, что умеет убивать быстрее любого протокола.

— Тарр, — сказала Алина, не глядя на капитана. — Дверь на засов. Никого. Даже если сам император решит взглянуть на нас из любопытства.

— Миледи…

— Никого, — повторила она уже жёстче. — И мне нужен кипяток. Много. Чистое полотно. Любой крепкий спирт. Иглы. Шёлк. Узкий нож, который можно прокалить. И свет. Столько света, сколько вы сможете украсть у этого дворца, не устроив пожар.

Тарр перевёл взгляд на Иару.

Та не спорила.

Только коротко кивнула.

— Делай, — сказала она.

Капитан исчез за дверью почти мгновенно.

Рейнар, до этого молчавший, поднял голову.

— Что вы собираетесь делать?

Голос был ровным.

Слишком ровным.

Таким говорят люди, которые уже на грани и потому особенно цепляются за контроль над тем, что ещё можно назвать голосом.

Алина подошла ближе.

Рана разошлась хуже, чем она думала в галерее. Болт на тракте сорвал ткань и повредил глубже, чем позволяла его проклятая привычка дотягивать всё на силе воли. Потом дорога. Потом совет. Потом почти срыв. Всё это разорвало начавшее схватываться мясо снова, ещё и на фоне внутреннего жара, который уже не был просто усталостью.

Плохо.

Очень плохо.

И не только из-за крови.

Края были нехорошими. Под воспалённой краснотой — сероватая тень. Глубже — карман. Полость. Возможно, там остался кусок ткани, грязь, щепка от древка или ещё какая-нибудь местная мерзость, которую сверху залечили, а внутрь запечатали.

Если не открыть сейчас — к утру получат горячку, гниль и мужчину, которого уже никакая печать совета не успеет добить, потому что тело сделает всё само.

— Я собираюсь спасти вам жизнь, — сказала Алина.

Рейнар посмотрел на неё так, будто эти слова его раздражали больше, чем боль.

— Не драматизируйте.

— Вы мне это уже говорили. Я не впечатлилась.

Иара подошла с другой стороны стола, окинула рану цепким профессиональным взглядом и тихо выдохнула сквозь зубы:

— Здесь глубже. И пахнет плохо.

— Потому что внутри заперта грязь, — ответила Алина. — И если её не вынуть, он сгорит.

Рейнар хотел что-то сказать.

Не успел.

Алина уже взяла его за подбородок и заставила посмотреть себе в лицо.

— Слушайте внимательно. Сейчас вы или позволяете мне сделать то, чего ваши придворные мясники здесь не умеют, или через сутки начнёте бредить, а через двое вам будет безразлично, кто именно украл ваш архив и печать. Выбирайте быстро, у меня нет настроения уговаривать дракона, который решил умереть назло всем.

На долю секунды в его глазах вспыхнуло нечто дикое.

Почти гнев.

Почти смех.

Почти то странное тёмное удовольствие, которое она уже чувствовала, когда осмеливалась говорить с ним так, как никто не говорил.

Но под этим, глубже, шла боль. Настоящая. Рвущая. И усталость, которой он уже не мог скрыть даже от себя.

— Это будет больно? — спросил он.

Вот так.

Не “нет”.

Не “отойдите”.

Не “я сам”.

Первый правильный вопрос за весь вечер.

— Очень, — честно ответила она. — И хуже, чем вам понравится. Но если повезёт, после этого вы ещё успеете лично сжечь господина Грея. Я знаю, вас это мотивирует.

Уголок его рта дрогнул.

Крошечное движение.

Но этого хватило.

— Делайте, — сказал он.

И вот тогда её всё-таки накрыло.

Не страхом.

Тем страшным, почти священным внутренним щелчком, который приходит перед операцией, где помощи неоткуда ждать, а ошибаться нельзя вообще.

Она выпрямилась.

— Иара, мне нужна ваша помощь. Не мешать, не спорить и не падать в обморок. Справитесь?

— Попробую не оскорбиться, — сухо ответила та. — Но да, справлюсь.

— Хорошо. Тогда вы держите свет и руки, когда скажу. И если он начнёт дёргаться — не рассуждаете о достоинстве генералов. Придавливаете.

Иара вскинула бровь.

— Смело.

— Практично.

Дверь распахнулась.

Тарр вернулся с двумя солдатами и слугой. На руках — таз с кипятком, кувшины, свёртки полотна, ящик с лекарскими принадлежностями и две высокие лампы с маслом.

— Все вон, кроме капитана, — сказала Алина.

— Я останусь, — сразу ответил Тарр.

— Хорошо. Тогда вы будете держать его, если он решит, что встать посреди разреза — хорошая мысль.

Капитан посмотрел на Рейнара.

Тот молча кивнул.

Этого хватило.

Комната зажила быстро, резко, почти по-полевому. Стол у окна сдвинули. Лампы поставили так, чтобы свет падал на бок. Ткань с него сняли. Поверхность протёрли спиртом. Полотна бросили в кипяток. Иглы, нож и щипцы Алина велела прокалить над пламенем, а потом облить спиртом ещё раз.

Иара следила за её руками всё внимательнее.

Без насмешки уже.

Без снисхождения.

Как человек, который слишком долго работал среди декоративной глупости и вдруг увидел настоящий ремесленный ужас — тот, что либо спасает, либо убивает, но никогда не притворяется.

— Вы правда это делали раньше, — тихо сказала она.

Алина даже головы не подняла.

— Я делала вещи и хуже.

— Где?

— Не сейчас.

Она подошла к столу.

— Рейнар, мундир снять полностью. Рубаху тоже.

— Вы командуете мною всё охотнее.

— Потому что вы всё ещё живы и потому обязаны слушаться умнейших.

— Дерзко.

— Ценно.

Он поднялся.

Медленно.

Когда Тарр помог стянуть мундир и рубаху, Алина на миг задержала дыхание. Не от смущения — не время. От того, как много на нём было старых шрамов. Плечо, рёбра, ключица, живот, спина — всё тело казалось картой войн, через которые этот мужчина проходил, не давая себе права остаться слабым хоть раз.