"Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Агафонов Антон Романович "Dragon2055" - Страница 832

— Как скоро ты это сделаешь? — спросила я. — Я не про грант. Но если у Таллии был секс с мужем, то мы с большой вероятностью можем исключать любовника.

— Преждевременно, — замотал головой Руперт, а Стивен немедленно с ним согласился. — Но информация лишней не будет.

— А что в Академии? — вспомнила я. — Там удалось что-то выяснить? Соперничество, зависть, попытки занять чужое место?

— Смотрим, — ответил Руперт. — В такой среде всегда змеиный клубок, но пока, очень предварительно, у меня впечатление, что основная возня не за ректорский пост. Ученые, они вроде нашего Гордона, им подавай исследования, гранты, публикации, а денег в Академии достаточно. Вот разборки, кто у кого какую технологию увел — это да. Но они все где-то под нашим ректором, и насколько я понял, большинство этих конфликтов как раз из-за того, что Томас своей волей не вмешивался. Так, приглядывал.

— Странно, что он так рано занял этот пост, — сказала я. — В двадцать четыре года. У него же талант, может быть, он гений без всякой иронии.

— Без иронии, но он гений, — чему-то поморщился Руперт. — Но, видишь ли, научная среда и юный возраст. Сейчас им вертеть куда сложнее, а вот поначалу, насколько мы успели выяснить, он отдавал приоритет своим знакомым и научным руководителям. Проще: юный Томас очень обрадовался, когда ему предложили пост ректора, и не подозревал о том, что будет заниматься в основном скучной административной работой и периодически читать лекции. А заодно — подписывать заявления на финансирование исследований тех, кто его рекомендовал. Потом он сообразил, даже научился маневрировать, манипулировать. Но по его ранним годам интересно, потом мы все подошьем к материалам…

— Где-то, если его в самом деле подставили, причина может быть в этих давних годах. Не таких уж и давних, — резюмировал Гордон. — Господа, вы выпили весь кофе, вообще весь, — он потряс пустой кофейник, встал, подошел к шкафчику, заглянул туда. — Все еще хуже, чем я думал, вы выпили все, что у меня было?

— Я попрошу Джилл принести, — остановила его я. — То есть, если говорить о возможных врагах, ну, скажем так, недругах в Академии, то… — я замялась. Умом я понимала, что версию можно уже сбрасывать со счетов, но если это было не так?

— На первый взгляд живой, здоровый и свободный Томас всем нужнее, чем живой, здоровый и за решеткой. Но это на первый взгляд и над версией мы еще будем работать, — пообещал Руперт. — Я назначил нескольких человек, уверен, они справятся. Попросил еще парочку из Управления Хищений, в смысле — из Управления по Борьбе с Хищениями…

Мы засмеялись. То, что слово «борьба» постоянно из названия этого подразделения пропадало, вызывало у его сотрудников досаду. Иногда, когда «борьбу» выбрасывали в официальных источниках, глава Управления сетовал комиссару, и пресса исправлялась, но буквально до следующего раза. Я же была рада, что я сама — глава подразделения с куда более простым названием.

— Так что, если что-то там есть, они нароют, — закончил Руперт. — Еще у нас была версия насчет аффекта…

Самая важная, и я насторожилась. Гордон закончил ревизию шкафчика, достал одинокое печенье и съел его, потом уселся в кресло.

— Пока нашего ректора отправили отсыпаться. То есть заключения еще нет.

— А что-то в его крови? — спросила я.

— Чисто. И у его жены тоже. Ну, этого я и ожидал, она даже свои коагулянты не принимала уже несколько дней. Совпадение? Может быть, может, и нет. Могла сама забыть, могла чего-то найти в магнете, там много разного… интересного, — Гордон похихикал. — Психиатры однозначных выводов не сделали. Сказали, что продолжат завтра.

— Вообще ничего? — в голосе Стивена слышалось разочарование.

— Это не пара минут, — урезонил его Гордон. — Хорошо, если им хватит недели, да и Томас ведет себя странно. Во-первых, он уже сколько не спал, во-вторых, перенести наши процедуры — тоже нервов надо.

Ну еще бы, когда тебе измеряют все, вплоть до члена… это довольно-таки унизительно.

— А мы можем узнать, кто был отцом ребенка? — очнулся Стивен. — Хотя бы примерно?

— Нет, разумеется, так что если это хоть сколько-то важно, на меня тут уже не рассчитывай.

Мы продолжали наше неформальное совещание, но ничего важного больше никто не сообщил. Я попросила Джилл принести кофе, Гордон рассказывал о способах проведения экспертиз, Руперт говорил что-то об Академии, Стивен отмалчивался, я тоже слушала вполуха. Меня опять начал занимать Брент.

Он поехал выяснять все о Таллии Кэролайн. Куда — я понятия не имела. Как он собрался добывать информацию — тоже. У него не было официального допуска, а без допуска все, что он найдет, нельзя приобщить к материалам. Я даже не была уверена, что это можно использовать на допросах. Но, возможно, Брент знал, что делал?

— Он считает, что Томас виновен, — вслух произнесла я.

— Пока все улики указывают на это, — откликнулся Руперт. — А? Кто считает?

— Брент. Он считает, что Томас виновен. Но также уверен, что его спровоцировала жена.

— Это уже ничего не изменит, — пожал плечами Руперт. Остальные с ним согласились, а я никак не могла понять для себя самой, какую же роль в этом деле играет Брент.

Действительно ли он — подставное лицо, на которого, случись что, будет свален провал? Или единственный человек, способный отыскать правду? Откуда у него такие… странные мысли про любовников и любовь? Руперт прав, когда говорит, что Брент опирается только на личный опыт, или это профессиональная ревность? Но откуда ревность, когда комиссар ясно сказал, что как следователи они друг другу не ровня?

А своему шефу я верила.

Когда-то, еще не привыкнув и не поняв этот мир, я часто думала: возможно, я не одна? Может быть, каждый здесь — умерший где-то еще? И мы все — только чьи-то случайные оболочки? Вот эта девушка могла быть великим ученым, а этот старик — юной красавицей. Каждый раз, когда я видела что-то, что нарушало непротиворечивость картины, я искала в людях и явлениях отголоски знакомого. Например, покорность женщины мужу: здесь это было не то что не принято, но воспринималось как пережиток и дикость. Агрессия и восхищение войной. Неприязнь гомосексуалов и критика бездетных. Возмущение, что власть королевы не единолична. Отношение к Создателям и Противному — как к религии… когда-то это действительно были боги и антагонист, но эти времена давно миновали. В моем прежнем мире так могли поминать античных богов...

Потом это ощущение у меня прошло. Вероятно, я была не единственной, но мой случай был объясним. Серьезные травмы у девушки, в чьем теле я оказалась. Потеря памяти, гибель семьи, новое место жительства. Никому и в голову не пришло, что я — не настоящая Сью Мэрианн. А те условности из прежней жизни, которые мне попадались… со временем я их узнала. И здесь гремели сражения, и женщин, уличенных в колдовстве, сжигали на кострах, и за измену побивали камнями, и за прерывание беременности можно было на всю жизнь угодить в тюрьму. Сейчас это все было интересно только историкам и антропологам, но люди иногда — редко, удивляя прочих, — следовали этим идеям, почему бы и нет.

Мне приходилось проводить вскрытие женщины, забитой до смерти собственным мужем. В Веренире. За отказ молиться. Убийца был признан невменяемым и отправлен на принудительное лечение, а после — на общественные работы на тридцать лет. Однажды я присутствовала на семинаре, где коллеги из психиатрии делились историями о религиозных фанатиках и самосожжениях. Не все они случались в Территориях, но иногда — в куда более просвещенной Фанданской Конфедерации. В Конфедерации же была арестована женщина, убеждавшая всех, что она и есть настоящая королева Территорий.

Случаи были разные. Я не могла уверенно утверждать и даже всерьез задумываться, что Брент не родился здесь… по крайней мере, разумом, а не телом. Он напоминал мне мужчин, которых я знала когда-то, — но насколько хорошо я знала тех мужчин? — и не походил на большинство моих сограждан. И одновременно с этим если не в Лагуте, то где-то в странах третьего мира можно было до сих пор попасть в тюрьму за совершенный аборт. Или, как в Северной Атании, ходить строем в форме и молиться на главу светского государства.