Предсказание для адвоката - Борохова Наталья Евгеньевна - Страница 55

– Не обращай внимания, Полюшка, просто Елизавете Германовне захотелось покапризничать, – весело заметил супруг.

Троица обменялась понимающими взглядами. Полина с трудом подавила смешок.

– Вовсе я не капризничаю, – ответила Лиза, понимая, что выглядит сейчас, по меньшей мере, несерьезно. Шутки Андрея казались ей неуместными, а снисходительные улыбки свекрови и домработницы вызывали досаду.

«Должно быть, у меня сезонная депрессия, – подумала она, принимаясь за чай. – Возможно, лечение Полины на самом деле принесет мне пользу…»

– Вы уверены, что хотите куда-то ехать? – спросил Ян, с беспокойством оглядывая свою пассажирку.

Его участливый тон сработал, как детонатор. Дубровская, мирно дремавшая на переднем сиденье, открыла глаза.

– Да что это такое! – возмутилась она. – Почему все взялись опекать меня? Разве я произвожу впечатление пятилетнего ребенка?

– Нет, Елизавета Германовна. Просто вы выглядите очень усталой. Вот я и подумал…

– Неважно. Поезжай, – приказала она и опять прикрыла глаза. Машина тронулась с места, и сиденье под ней начало мягко покачиваться. Лиза прижалась щекой к стеклу. Автомобиль шел ровным ходом, ее сердце билось в такт с его ритмичным движением.

Дубровская погрузилась в тревожное забытье, и перед ней длинной вереницей поплыли десятки самых разных картин. Она видела серый кирпичный дом с ажурными воротами и Аду Александровну, подающую чай на неизменных накрахмаленных салфетках; перепачканное кетчупом лицо Константина Кротова и топорик в руках его перепуганной супруги. Хохотала беззаботная Лара, а рядом, обеспокоенный, стоял ее муж. Ей улыбалась Варвара, протягивая письмо. Витиеватые строчки сливались в один знакомый узор. «Snuff» – проступила вдруг знакомая надпись. Дубровская очнулась.

– Табак, – произнесла она вслух. – При чем тут нюхательный табак?

– Что с вами, Елизавета Германовна? – лицо Яна оказалось почти рядом. – Вы хотите курить?

Дубровская мотнула головой. Она не курила и не выносила табачный дым.

– Вы что-то говорили про табак, – напомнил ей водитель.

– А, это… – опомнилась она. – Просто видела такую надпись, а теперь никак не могу понять ее смысл.

Увидев озадаченное лицо Яна, Дубровская сообразила, что сказала очередную глупость. Стараясь оправдаться, она начала говорить слишком много:

– Конечно, я видела английское слово «снафф», а теперь никак не могу понять, что оно обозначает. В словаре дан перевод – «нюхательный табак», но при чем тут табак, если я прочитала это название не на сигаретной упаковке?

– А где, если не секрет?

– Да, впрочем, это неважно. Ну, к примеру, на одной кассете.

– Так это название фильма?

– Может быть, только оно не отвечает содержанию. По правде сказать, фильм отвратительный, жуткий. Не понимаю, кому нравится смотреть подобную гадость.

Ян слегка притормозил и внимательно взглянул на нее:

– Я не берусь утверждать, но, похоже, вы посмотрели мокрое видео, Елизавета Германовна.

– Как ты сказал?

– Снафф-муви. Слышали про такое?

Дубровская покачала головой.

– Вспомните сюжет, Елизавета Германовна. О чем был фильм?

Елизавета замялась. Она всегда испытывала неловкость, когда речь касалась таких щекотливых тем. К тому же Ян был мужчиной.

Похоже, водитель понял все и без помощи слов.

– Это было порно? – спросил он.

– Что-то в этом роде, – промямлила Дубровская. Чего доброго ее водитель решит, что она является большой поклонницей эдакой «клубнички». Нужно было срочно оправдаться: – Понимаешь, эта кассета попала ко мне случайно. Мне нужно ее было посмотреть. Это касалось моей работы.

«Какой работы? Что я несу?» – спохватилась она и покраснела.

Ян был невозмутим.

– Конечно, Елизавета Германовна, – охотно согласился он, ни на секунду не обманутый Дубровской. – Вспомните финал фильма.

– О! Это было ужасно, – отозвалась Лиза, вздрогнув от неприятного воспоминания. – Девушка погибла.

– Ее убили? – уточнил водитель.

– Да. Но откуда ты знаешь?

– Это то, о чем я и пытаюсь вам рассказать. Вы посмотрели мокрое видео, порнофильм, где жертву в финале убивают.

– Постой! Мне не совсем понятно. Ты хочешь сказать…

– Да-да. Убивают по-настоящему.

– Не может быть!

– Может. Конечно, такие фильмы снимают нелегально в подпольных киностудиях. Кадры, где запечатлены мучения жертвы, а в последующем и ее умерщвление, пользуются большим спросом. За ними охотятся богатые извращенцы. Их не устраивает обычный кинематограф. Им подавай нечто такое, от чего в крови кипит адреналин. Кстати, слово «snuff» можно перевести, как «остренький», «крепкий». Словом, остренькое блюдо на любителя, которое, ко всему прочему, стоит и больших денег.

Дубровская молчала. Хандра покинула ее, но она казалась потерянной, ошеломленной.

– Да не беспокойтесь вы так, Елизавета Германовна, – попытался привести ее в чувство водитель. – Существует масса подделок под «снафф». Скорее всего, вы видели одну из них. Настоящее «убийственное порно» стоит дорого, а встречается редко. На него идет нешуточная охота, причем нередко охотники сами идут на убийство.

– Ты не прав, Ян, – Дубровская покачала головой. – Я видела не подделку. Это был тот фильм и та кассета, из-за которой убили Эмму…

На этот раз Павел Майков был любезен и многословен. Он поил Дубровскую отвратительным черным, как чернила, чаем и даже интересовался ее здоровьем. Визит же Елизаветы не был вызван праздным любопытством, поэтому она немного нервничала, не понимая, каким образом навести его на интересующую ее тему. После того как он в очередной раз справился о здоровье Андрея Сергеевича, Дубровская не выдержала:

– Простите, но как обстоит дело с семейством Кротовых? Вы помните, я в прошлый раз сообщила вам некоторые факты, которые вы обещали проверить.

– А я их проверил, – бодро заявил следователь. – Информация не подтвердилась, только и всего.

– Но как же! – воскликнула Лиза. – Этого не может быть!

У нее не было сомнений, что следователя обвели вокруг пальца. Хотя возможна была и другая ситуация: его просто подкупили.

– Константин Кротов – обыкновенный человек, – говорил Майков. – Конечно, можно сказать, что в его голове живут небольшие тараканы, но поверьте мне, он не злодей.

– Откуда вы знаете?

– Скажем так, уважаемая Елизавета Германовна, у следствия есть определенные тайны, разглашать которые я не имею права. Если ваш сигнал в отношении Кротова подтвердился, то лишь отчасти. Не так страшен Константин Михайлович, как вы рисуете его в своем воображении.

– И я должна верить вам на слово?

– А что вам еще остается?

И правда, что? Она лихорадочно соображала, проглатывая чай. Майков казался невозмутимым и чрезвычайно довольным собой. Елизавета решила атаковать его с другой стороны.

– А вам не доводилось ничего слышать о «мокром видео»? – спросила она. – Его принято еще называть «снафф-муви»?

– Немного, – признался Майков. – Честно говоря, я не совсем разобрался для себя, что это: правда или вымысел. Помнится, была некая журналистка, которая приходила в прокуратуру с подобным вопросом. Кажется, ее подняли на смех.

– Это была случайно не Стефания Кольцова?

– Может быть. Этакая экстравагантная дамочка, как я помню. В красных чулках. Она обещала нам какие-то разгромные доказательства, но так и канула ни с чем. Блефовала, я так думаю. Этих журналистов хлебом не корми, дай только выудить из дерьма сенсацию.

– А если она не обманывала? Если предположить, что подобная кассета у нее была? Я думаю, вам известно, что журналистка Стефания Кольцова погибла в результате несчастного случая. А «мокрое видео», вероятно, после ее смерти перекочевало к близкой подруге Эмме.

– Ну и что с того?

– Эмму убили из-за этой кассеты.

Следователь хмыкнул. На его лице появилось хорошо знакомое Дубровской выражение, которое она уже имела возможность наблюдать раньше. Скучающая мина мудрого учителя, объясняющего бестолковой ученице таблицу умножения.