Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ) - Маршал Ксения - Страница 22

Уля тем временем спрыгивает на землю и немножко позерски отряхивает руки. Ребята тут же толпятся возле нее.

– Подумаесь, я тозе так могу, – фыркает один.

– И я! – поддерживает второй.

– А как тебя зовуть? – это уже девочка лет четырех. Она смотрит на мою Ульку, как на кумира.

Пацаны принимаются карабкаться наперегонки по веревочной лестнице. Я едва успеваю задуматься, не опасно ли это, как к нам подбегают две мамочки.

– Егор, немедленно слезай! – командует одна.

– Лев, нельзя так высоко лазить, это опасно! – вторая просто отрывает своего отпрыска от канатов, после чего раздается вой, похуже любой сирены.

Мамочки, кажется, я начинаю тихо недолюбливать детские площадки. Вот уж никогда бы не подумала, что тут такой треш творится…

– Мам, но девотька до велха долезла! – возмущается Егор, хотя покорно и весьма неуклюже пускается вниз.

– Девочка большая уже, ей можно, – аргументирует мать.

Я же никак не могу решить, стоит ли вообще вступать в диалог. А может вовсе увести Улю? Какие-то они тут все… беспокойные. Явно не лучшая компания для моей умницы.

– А ты мозесь есе лаз залесть? – не отстает от Ули девчушка, которая интересовалась ее именем.

Ульяшка важно жмет плечами, запрыгивает на веревочную лестницу и повторяет трюк. Боковым зрением я улавливаю постороннее движение, через мгновение узнаю Эльвиру Олеговну, нашу противную соседку. Она ведет на поводке небольшую собачку. Такую же сухую, чопорную и отталкивающую, как и сама хозяйка.

Не могу сказать, что соседка делает в следующую секунду. Распознаю лишь, как она дергает, а потом нарочно отпускает поводок. Собачонка с брехливым визгливым лаем летит в нашу сторону, словно ракета. Подпрыгиваю на месте от неожиданности. Маленькая девчушка тут же плакать начинает. А Ульяна, явно перепугавшись, рухает с высоты на землю. Ее ножка странно подгибается, и мое сердце холодеет от крика, который испускает дочка.

Глава 32

– Что? Где? Больно? – я в панике ощупываю личико Ульяши.

Меня всю колотит, внутри ледяная дрожь сменяется адским жаром и обратно. Мозг ничего не соображает абсолютно. В нем хаотично вспыхивают всякие мысли, но тут же гаснут. Уля подвывает и всхлипывает, глядя несчастно на меня. Я должна ей как-то помочь, но не знаю, как. И от этого, от собственной идиотской беспомощности и никчемности, я готова тоже разрыдаться в голос.

Ну что я за бестолковая женщина такая? А еще называть себя мамой позволяю… Стоило только остаться с девочкой один на один, как я ее чуть не угробила. Никаких больше площадок, никаких лазалок! Никогда! Если, конечно, Евсей мне вообще позволит остаться и не выгонит пинком под одно место.

– Нощка болит, – жалобно тянет моя малышка, и мое сердце замирает, сжимается в плотный комок и падает камнем в желудок, разбивая там все в крошево. – И не щевелится…

Да за что маленькие дети должны так страдать?

Ох, мамочки, что же мне делать?

– Сейчас, моя хорошая, сейчас… – трясущимися руками достаю мобильный. Нужно Журавлеву звонить! Он точно не растеряется от паники, как я, и четко скажет, что предпринять. – Потерпи немножко, – слушаю длинные гудки, потом – механический голос женщины, предлагающей оставить сообщение. – Ну же, ответь, Евсей! – умоляю сдавленным шепотом, чтобы не перепугать Улю. Никогда еще фиктивный муж мне не был ТАК нужен!

– Мам, мощет доктора вызовем? Я не могу больще терпеть, – хнычет малышка.

Точно, скорая! А что еще делать? Документов у нас никаких, но вроде в экстренных случаях можно и без них. Надеюсь, Журавлев все же перезвонит и поможет в случае чего. Набираю неотложку, кручу головой в поисках адреса. Я же понятия не имею, где мы конкретно! Ответившему на вызов оператору называю номер ближайшего дома, описываю ситуацию. Мне велят не шевелить ребенка и ждать.

Замечаю, что мы каким-то невероятным образом остались одни. Видимо, мамочки увели своих детей от греха подальше. Мало ли, что сумасшедшей бабе с собачонкой взбредет в голову. И я их прекрасно понимаю, сама бы держалась от этой ненормальной как можно дальше. А вот куда подевалась злобная соседка, кстати, вопрос. Неужели испугалась содеянного? Да на нее, по-хорошему, вообще заявление подавать нужно! Чуть не угробила мне ребенка!

Ульяша держится молодцом. Видно, что боль действительно сильная, но малышка старается терпеть. Поскуливает иногда, а я глажу ее личико, вытираю слезки, чтобы не замерзли на щеках. И обещаю, что все будет хорошо.

– Мам, я теперь не смогу ходить? – шепчет обреченно Уля.

В больших голубых глазках вселенская печаль и смирение. Мое разбитое сердце корежится в судорогах и, кажется, окончательно разлетается в труху.

– Ты что, моя хорошая! Конечно, будешь! И ходить, и бегать, и танцевать! – обещаю, а у самой только страх и никакой уверенности.

Отвожу взгляд, чтобы малышка не считала мое состояние. Продолжаю ее гладить, а сама мысленно поторапливаю скорую и костерю на чем свет стоит Эльвиру Олеговну. Вот же мерзкая баба!

Надо отдать должное врачам, приезжают они достаточно быстро. Коротко отпрашивают, смотрят Улину ножку, аккуратно грузят в машину.

– Вы кем ребенку приходитесь? – строго и немного устало спрашивает доктор.

– Это моя мама! – гордо кричит Ульяна с носилок, а я мнусь. Ведь документы мы с Евсеем еще не оформили. Думали, некуда с этим спешить.

– Вообще, я жена ее папы, – признаюсь тихо. – Мы не успели еще оформить бумаги на ребенка. Дело в том, что мы только недавно расписались и сегодня первый день, как вернулись из свадебного путешествия…

– Плохо. Нужен законный представитель, чтобы подписать согласие на медицинское вмешательство. Звоните отцу, в противном случае мы обязаны проинформировать органы опеки, – доктор хмурится.

А меня словно огненной стрелой прошибает. Нам ни в коем случае нельзя в опеку! Господи, неужели именно этого добивалась мерзкая соседка? И я, такая дура, не догадалась платную скорую вызвать! Ульяшку сейчас отнимут, а Евсей меня точно убьет…

– Пожалуйста, не надо опеку! – мой голос, полный отчаяния, срывается. Складываю руки на груди в молитвенном жесте и умоляюще смотрю на врача. Хорошо хоть Ульяна не слышит, ее уже погрузили в машину. – У нас… у нас и так проблемы. Понимаете? Прошу вас, дайте мне еще немного времени, я обязательно дозвонюсь до мужа.

– Найдите отца девочки, – после короткой паузы, которая превратилась для меня в маленькую вечность, отвечает доктор.

– Спасибо! – я готова обнять его в самых крепких объятиях, на которые только способна. Да я ботинки его готова расцеловать за отсрочку и подаренную возможность. – Спасибо-спасибо-спасибо!

– Садитесь в машину…

Устраиваюсь внутри кареты. Ульяша смотрит на меня с затаенной надеждой.

– Мам? – зовет, не понимая, что происходит.

Беру ее ручку в свои ледяные.

– Все в порядке, родная. Все хорошо. Сейчас приедем в больницу, и там тебя вылечат. Как твоя ножка?

– Болит.

Ульяшка переключается на доктора и заваливает его кучей вопросов. Я тем временем терзаю телефон, пытаясь вызвонить Евсея. Но все тщетно. Елена Николаевна тоже трубку не берет, а больше никаких номеров я не знаю. Ищу в интернете хотя бы номер офиса мужа. Мне везет, я дозваниваюсь, но секретарь вежливо отфутболивает. Умоляю равнодушную женщину передать начальству, что звонила жена и что Ульяну везут в больницу. Получаю в ответ тонну немого удивления и холодное обещание передать сообщение.

Не уверена, что меня восприняли всерьез, но остается только надеяться, что Журавлев появится вовремя, и Улю у нас не заберут…

Глава 33

Мы находимся в приемном отделении. Евсей так и не объявился. Я буквально тону в панике. Кажется, еще чуть-чуть, и меня окончательно захлестнет. Ульяшу забрали в приемный бокс, мне ничего не говорят и к ней не пускают. Без документов я посторонняя, а значит и права на информацию о здоровье ребенка не имею. Я бегаю, как полоумная по всему приемному отделению, везде ищу помощи, но натыкаюсь лишь на раздражение и равнодушие.