Пират и язычница - Хенли Вирджиния - Страница 17

Глава 8

Король Карл все утро пробыл в своей лаборатории. Он питал страсть к алхимии, и большая комната была уставлена полками, на которых теснились склянки с порошками и бутылки с цветными жидкостями. Опыты настолько захватывали короля, что он легко становился жертвой любого шарлатана. Карл собрал огромную библиотеку, переплел все тома в кожу и не гнушался даже трактатами по магии и ведовству.

Соблюдая неписаный закон, никто не смел беспокоить монарха, когда тот запирался в лаборатории. Ни один человек, кроме, конечно, Барбары. Она решительно открыла дверь и переступила порог, сморщив носик от резких запахов.

Услышав шаги, Карл нахмурился и отставил реторту с тщательно отмеренным маслом. Однако при виде Барбары сразу успокоился и приветствовал ее своей неотразимой улыбкой.

– Карл, я пришла предупредить, что муж неожиданно вернулся из поместья, так что придется забыть о наших планах на сегодняшнюю ночь.

– Забыть, прелесть моя? Невозможно! Разве только передвинуть их на более раннее время. Например, сейчас. Что скажешь?

– Как? Прямо здесь? – засомневалась Барбара, с нескрываемым отвращением рассматривая причудливые сосуды.

Не отрывая взгляда от ее соблазнительной груди, Карл взял со стола высокий кувшин с золотистой жидкостью и, налив ее в бокал, протянул Барбаре.

– Решили отравить меня, ваше величество?

– Это всего-навсего вино.

Он пригубил немного сам, чтобы Барбара не волновалась, и поднес кубок к ее пухленьким губкам. Тяжелые веки короля опустились, едва нежные бедра прижались к его восставшей плоти.

– У вас есть то зелье, о котором вы мне говорили? – хрипловато прошептала Барбара.

– Зелье? – удивленно переспросил Карл.

– Афро… не помню как дальше. То, которое надо нюхать, чтобы наслаждение стало острее.

– Разумеется, – хмыкнул Карл, – осталось лишь вспомнить, куда я его запрятал. Это жидкость янтарного цвета, имеющая вкус и запах груш. Следует вдыхать ее перед тем, как достигнешь пика наслаждения. Хочешь попробовать его, маленькая ненасытная распутница?

– Почему бы нет? – пожала плечиком Барбара, бросив на короля зовущий взгляд.

– И в самом деле, почему бы нет! Посмотрим… вот оно, на той полке, где стоят снадобья, возбуждающие сладострастие.

Барбара, сгорая от любопытства, подошла ближе.

– Неужели? – ахнула она, рассматривая заманчивые коробочки и пузырьки.

Взяв небольшой кувшинчик, она сняла крышку и принюхалась:

– М-м-м, что это? Пахнет фиалками!

Карл подошел ближе и, увидев, что у нее в руках, широко улыбнулся:

– Как бы мы ни были близки, любимая, я стыжусь открыть тебе, в чем суть этой субстанции.

– И все же! – настаивала Барбара.

– Ну… если хочешь знать… стоит лишь ввести несколько этих крупинок в… э-э-э… задний проход, и каждый раз, когда пускаешь ветры, по комнате разливается аромат фиалок.

Барбара задохнулась от смеха.

– Дорогой, я должна получить это средство! Поистине настоящее искусство – обращать омерзительные деяния в приятные!

Король обнял фаворитку и заглянул ей в глаза.

– Я хочу, чтобы ты никогда меня не стеснялась и вела себя как обычно. И делала отвратительные вещи… отвратительно.

– Знаю, – шепнула она, развязывая его гульфик.

– Мне нравится брать тебя при свете дня и наблюдать, как твое лицо и шея полыхают пламенем страсти.

Его пальцы скользнули за корсаж и принялись перекатывать тугие налившиеся соски. Барбара затрепетала. Именно это Карл и любил в ней – способность мгновенно отвечать на ласку и загораться желанием. В этом они были удивительно схожи.

– Как насчет притираний, которыми можно возбудить похоть? – промурлыкала она.

– Кровь Господня, тебе лучше других должно быть известно, что я ни в чем подобном не нуждаюсь.

– Ну почему же? Нет пределов совершенству, – поддразнила Барбара. – Вот… Давайте попробуем это… здесь написано, что оно готовится из семян белой горчицы, которая охватывает огнем некоторые части тела!

Она проказливо хихикнула и, сжав могучую плоть, окунула пальчик в склянку с притиранием.

– Осторожнее, Барбара, не так много, не хочешь же ты, чтобы чертово семя сделало меня евнухом?!

Но Барбара не переставая смеялась, пока Карл не притянул ее к себе и, подняв юбки, погладил холмик шелковистых волос.

– Клянусь, стоит тебе войти в комнату, и я тут же представляю, как твое платье валяется на полу, а сама ты, обнаженная, стонешь в моих объятиях!

Их языки начали замысловатый танец, сталкиваясь и сплетаясь, и Барбара, позабыв обо всем, едва не опустошила склянку, намазывая ее содержимое на побагровевшую головку любовного жезла. Огромные мужские ладони сжали ее упругие ягодицы: Карл оторвал Барбару от пола и насадил на свое могучее оружие.

– Так тебе и надо! Теперь вся эта горчица окажется в тебе, и посмотрим, у кого и что загорится сильнее, – шепотом пообещал он.

Барбара невольно охнула, когда Карл наполнил ее собой. И как он и предсказал, внутри все пылало от жара соединенных тел. Напряжение росло, становилось почти непереносимым: казалось, оба вот-вот лишатся рассудка от невыносимого желания окунуться в море экстаза.

Карл расставил ноги пошире и прижал Барбару спиной к шкафчику. Любовники не слышали звяканья многочисленных бутылок, из которых выплескивались зелья. Барбара, закрыв глаза, тяжело дышала. Карл, еще не окончательно потерявший голову, схватил пузырек с янтарной жидкостью и, глубоко вдохнув сам, поднес его к носу любовницы. Мир, казалось, взорвался. Барбара пронзительно вскрикнула и, почувствовав, как кровь тяжелыми толчками пульсирует в висках, лишилась сознания и рухнула на пол, увлекая за собой Карла. Тот тоже долго не мог прийти в себя. Никогда еще он не испытывал ничего подобного.

Прошло немало времени, прежде чем король сумел встать. Подняв любовницу, он отнес ее к окну и усадил на подоконник. Женщина с трудом приоткрыла все еще затуманенные блаженством глаза.

– Барбара, что с тобой? – встревожился Карл.

– О-о-о, сир, я на седьмом небе, – призналась она.

Возвращаясь из дворцовой часовни, королева случайно подняла голову и, заметив Барбару и Карла в окне лаборатории, с легкой завистью подумала, как было бы чудесно, если бы супруг разрешил и ей помочь проводить алхимические опыты.

К концу дня в доме тетушки Лил появился матрос, присланный за багажом Саммер, но та отослала его на корабль с пустыми руками. Рурк Хелфорд был вынужден явиться сам, очевидно, желая уверить леди Ричвуд в том, что ее племянница будет пребывать на борту его корабля в полном благополучии и безопасности. На этот раз, к немалому, хотя и тайному веселью женщин, манеры его были безупречны, и Саммер после долгих уговоров «позволила» убедить себя.

Сердце девушки учащенно забилось, когда Рурк помог ей сесть в карету. Она не взяла с собой ни горничной, ни компаньонки, что считалось в то время серьезным нарушением этикета. Одна. Совсем одна.

Напряженная, напоенная чувственностью атмосфера была почти ощутимой. Оба натянуто молчали, хотя было совершенно ясно, что мужчина-охотник почуял запах женщины и ничто не собьет его со следа.

Молчание неожиданно нарушил его низкий бархатный голос:

– Вам, должно быть, кажется странным, что я пришел так поздно, но в три часа ночи начнется прилив, который и вынесет нас в море.

– Вы забываете, лорд Хелфорд, я дитя моря, – мягко напомнила она.

– Разумеется. Недаром говорят, что у нас, корнуолльцев, вместо крови в жилах течет соленая вода, а в сердцах горит огонь, – согласился Рурк.

– Да, и вместо мозгов дерзость и привычка лезть на рожон, – язвительно добавила Саммер.

Рурк, немало удивленный тем, что слышит подобные выражения из уст леди, поднял брови:

– Что же… нужно сознаться, Лондон имеет свои преимущества, но для человека, привыкшего к бурной жизни, столица кажется тюрьмой. Я счастлив вернуться домой в Корнуолл, где давно уже не был.