Пират и язычница - Хенли Вирджиния - Страница 109

Когда вечером Бладуорт пришел за телом, выяснилось, что Нелли последовала за своим ребенком в мир иной. Тюремщик бесцеремонно поволок за ноги женщину, и Саммер, поморщившись, отвела глаза. Не успела закрыться дверь, как Сидни завладела одеялом покойной.

И тут в душе Саммер что-то дрогнуло. Выведенная наконец из оцепенения, она отошла в угол, где спрятала под соломой три деревянные ложки, вставила одну в щель между камнями и нажала. Ручка переломилась. Она проделала эту процедуру еще дважды и принялась заострять концы, ухитрившись испортить при этом только одну палку. Вскоре она была обладательницей пяти деревянных вертелов – достаточно грозного орудия в руках разъяренных женщин. Остальные узницы притворились, будто ничего не замечают, но чутко ловили каждый звук.

Саммер вновь прикрыла колышки полусгнившей соломой, и в эту минуту послышался скрежет отпираемого замка. Не поворачиваясь к Освалду, она взглянула в глаза сначала Герт, потом Ларди и наконец Гренни и Сидни. Женщины прекрасно поняли ее без слов. Если они не помогут друг другу, значит, все разделят участь Нелли.

Притащив свою жертву в комнату, Освалд поднес к ее лицу свечу и удовлетворенно заулыбался. Перед ним стояло настоящее привидение, только что возникшее из адского подземелья. Короткие грязные волосы были неряшливо спутаны. Когда-то изумительно красивое лицо осунулось и пожелтело. Под сильно выдававшимися скулами чернели глубокие провалы. Сейчас Саммер была похожа на деревенскую дурочку.

– Раздевайся, – как всегда, приказал он. Саммер не двинулась с места. Больше она не станет подчиняться. Пусть убивает, ей все равно.

Освалд шагнул ближе и рывком разодрал ворот ее рубашки. Некогда упругие груди сморщились и были покрыты фиолетово-синими пятнами.

– Ты выглядишь и пахнешь, как подзаборная шлюха! А знаешь, что, согласно закону, я имею полное право заклеймить тебя буквой «П», чтобы все видели, кто перед ним! Грязная проститутка, потаскуха, подлая тварь!

Он перебрал клейма на длинных рукоятках и, не найдя того, что искал, в гневе отшвырнул железные стержни.

– Завтра я привезу клеймо, которое навеки останется на твоей титьке! Нет, на обеих. Два «П». Или «П» и «Х». Потаскуха Хелфорда!

Освалд снова толкнул ее к порогу, и Саммер торопливо стянула края рубашки, хотя теперь мужчины-заключенные не обращали на нее ни малейшего внимания. Открыв дверь, он пинком отправил Саммер в камеру и уже хотел было уйти, но заметил отсутствие Нелли.

– Где эта беременная сука? – завопил он, переступив порог.

И тут маленькая Герт впервые выказала истинное мужество:

– Мертва… и именно ты убил ее!

Освалд ударил ее в челюсть и выбил передние зубы, навсегда уничтожив красу юного личика. Но тут дверь камеры с грохотом захлопнулась, и старая карга повисла на нем, вопя, как злой дух из старинных сказок. Саммер понимала, что Гренни не выстоит против рослого, упитанного Освалда. Он отбросил ее с такой силой, что старуха с тошнотворным стуком ударилась головой о каменную стену. Бедняга так и осталась лежать без движения. Освалд, опустив глаза, с изумлением заметил ползущую по его груди струйку крови. Под сердцем торчала заостренная палка, похожая на вертел. Потеряв равновесие, Освалд упал на одно колено, и тут Ларди с торжествующим криком оседлала его и принялась беспорядочно тыкать в шею своим деревянным орудием. Сидни успела вручить Саммер палку, прежде чем последовать примеру Ларди. Саммер с ужасом посмотрела на то, что осталось от Гренни, и тут же поняла, что времени терять нельзя. На карту поставлены их жизни. Она, подражая подругам, набросилась на Освалда. Истекающий кровью сержант корчился и кричал, но женщины уже не выпускали свою добычу. Когда Герт, размахнувшись, всадила палку меж ног Освалда, тот дико взвыл. Саммер пришла в отчаяние. Если он способен так вопить, значит, им не удалось нанести ему смертельную рану. Прицелившись, она вонзила острый конец вертела в пульсирующую у него на шее жилку и несколько раз повернула, безжалостно разрывая плоть. Из горла сержанта вырвался хриплый клекот. Багряная струя хлынула на пол. Узницы душили Освалда, пока тот не затих. Он ушел, но успел унести с собой еще одну жизнь.

Король Карл был вне себя от ярости и унижения. Голландские военные корабли действительно прорвали заградительный бон через реку Медуэй и штурмом взяли крепость Апнор-Касл, последнюю преграду на пути к Чатему, где стоял на якоре английский флот. Карл любил море и прекрасно разбирался в искусстве кораблестроения. Он не без оснований гордился своим детищем. Всего за несколько лет, преодолевая сопротивление парламента, Карл выстроил сотни кораблей в надежде, что Англия станет владычицей морей, полновластной хозяйкой бескрайних водных просторов. Кузена короля принца Руперта по праву называли гениальным флотоводцем, и самые прославленные капитаны считали за честь служить под его началом. Он предпочитал каперов регулярным силам, поэтому «Языческая богиня» присоединилась к «Генриетте» в совместной попытке отразить атаку на Ширнесс.

Голландцы захватили «Ройял Карл» под командованием Уильяма Пренна и подожгли с полдюжины военных судов в верховьях Медуэй. Руперт и Хелфорд осуществили блестящий план: под покровом ночи они высадились на горящие корабли и, подведя их вплотную к голландским судам, открыли кингстоны. Обреченные корабли затонули, намертво закупорив голландскую эскадру в самом фарватере реки. Положение становилось безвыходным. Враждующие стороны зашли в тупик, и это позволило наконец начать переговоры.

Король подписал мирный договор с Голландией, по которому последняя отдавала Англии Гвинею. Голландские форты, расположенные вдоль океанского побережья, сдались англичанам, которые теперь могли беспрепятственно провозить золото и ценные грузы. Голландцы согласились также передать Англии крупнейший порт в американских колониях. Новый Амстердам был переименован в Нью-Йорк в честь брата короля.

Англия взамен обязалась передать Голландии Спайс-Айлендз и ограничить восточную торговлю одной Индией. Рори Хелфорд выступал посредником в совершенно секретных соглашениях между Британией и Голландией и между Англией и Францией.

Со стороны казалось, что Англия и Голландия объединились против общего врага – Франции. Карл, однако, не собирался воевать с Людовиком, тем более что его сестра была замужем за братом французского короля. Кроме того, он взял деньги у Людовика в обмен на обещание позволить английским войскам присоединиться к французским, в случае если Франция вступит в войну с Голландией. Он к тому же заключил тайный пакт с Голландией, заверив, что в случае войны с Францией Англия останется нейтральной.

В Лондоне царила торжественная атмосфера. Горожане и двор праздновали победу. Все связанное с морской символикой быстро вошло в моду, и дамы носили синие платья с белыми воротниками, расшитыми коронами и якорями.

Барбара Каслмейн устроила прием для короля и ближайших друзей и произвела настоящий фурор, заказав торты в виде боевых кораблей с красно-бело-голубыми флагами. Но Барбара не была бы Барбарой, ограничься она лишь морскими сюжетами. Фаворитка прекрасно знала, чем позабавить снедаемых вечным сладострастием гостей, и велела испечь маленькие круглые пирожные, покрытые белой глазурью с красной вишенкой посредине, точь-в-точь как женские грудки. Она назвала их «фрейлинами» и приказала подавать мужчинам. Для женщин были приготовлены другие, в виде мужского «петушка» с яичками. Барбара имела наглость поименовать их «пушкой с ядрами».

Позже Карл, лежа в постели с любовницей, деланно нахмурился:

– Что за непристойное зрелище. «Морской» не означает «мерзкий», Барбара! Ты путаешься в определениях. Мне следовало бы давать тебе уроки английского!

– Ну что же, зато я прекрасно усвоила те наставления во французском, что вы мне давали, сир! – многозначительно подмигнула Барбара.

Он потянулся к великолепному красному яблоку, лежавшему в чаше у постели, но Барбара игриво выхватила плод из рук короля.