Королевство Крови и Судьбы (ЛП) - Макрей К. Р. - Страница 1

В ЦЕЛЯХ ОЗНАКОМЛЕНИЯ! ПЕРЕВОД СДЕЛАН НЕ В КОММЕРЧИСКИХ ЦЕЛЯХ! НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ!

в этом варианте книги НЕ добавлены картинки, сгенерированные НЕЙРОСЕТЬЮ, но есть второй вариант книги — с картинками.

КНИГА 18+

Автор: К. Р. МакРей

Книга: Королевство Крови и Судьбы

Серия: Луны Судьбы. Дилогия (книга 1)

Перевод и редакция: ПЕРЕВОД lenam.books (https://t.me/translationlenambooks)

Предупреждение:

Эта книга предназначена для читателей старше 18 лет. Это романтическое фэнтези об истинных парах, включающее любовный треугольник со сценами в жанре «почему выбирать» (МЖМ). Некоторое содержание этой книги может быть триггерным для определенных читателей.

Алкоголь, попытка сексуального насилия, БДСМ, игры с кровью, плен/заточение, измена/неверность, хроническое заболевание, смерть и убийство, смерть родителя, эксгибиционизм/вуайеризм, ненормативная лексика, графические сексуальные сцены, графическое насилие, разложение/останки животных, похищение, полиамория, секс втроем/групповой секс.

Всем девушкам, мечтающим о приключениях,

но сдерживаемым хронической болезнью…

Это для вас.

Глава 1

Бриар

Синдром хронической усталости. Звучит как выдуманная болезнь для слабовольных женщин, вроде истерии.

И все же именно из-за СХУ я стою на пороге дома моих бабушки и дедушки в глуши, иначе говоря, в Силвер-Ридж1, штат Юта.

Свежий воздух пойдет тебе на пользу, сказала мама. Но мы обе знали: мои родители просто разочарованы во мне. Им было больно смотреть, как я спускаю в трубу свои университетские стипендии, престижную стажировку — да по сути, все свое будущее.

Я больше не могла вывозить. Я пропускала пары, чтобы поспать, делала глупые ошибки в домашних заданиях и даже уходила в диссоциацию на экзаменах. Но в тот день, когда я заблудилась в кампусе университета, который три года называла своим домом, у меня случилась истерика на лужайке перед сотней людей. Даже вспоминать унизительно.

В тот момент я поняла, что больше не могу.

В тот момент я поняла: так больше не может продолжаться. Когда я сообщила родителям о своем решении бросить колледж, отец назвал меня «ленивой» и сказал, что мне нужно «взять себя в руки».

Эта усталость у тебя в голове, сказал он. Мы все устаем, но такова жизнь, такова взрослая жизнь.

И вот я здесь, на отдаленном ранчо, в сотне миль от ближайшего города, в предписанном родителями «духовном путешествии к самопознанию и душевному исцелению». Что бы это, черт возьми, ни значило.

Не успеваю я дойти до верха ступенек крыльца, как экранная дверь с грохотом распахивается, и моя бабушка выбегает наружу.

— Бри! — Она прижимает меня к себе в теплых, успокаивающих объятиях. — Мы так скучали по тебе, моя дорогая.

— Я тоже скучала по тебе, бабуль. — Я прильнула к ней, уткнувшись щекой в ее хрупкое плечо, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

Когда в последний раз меня кто-то обнимал вот так, когда можно было позволить себе развалиться на части и чувствовать себя в безопасности?

Не плачь, Бри, не плачь…

— Как ты себя чувствуешь? — Она отступает назад, держа меня за плечи и разглядывая. — Ты похудела с нашей последней встречи.

Я слабо улыбаюсь. Прошло шесть лет с тех пор, как я видела ее лично, хотя мы поддерживали связь еженедельными видеозвонками, из-за которых она казалась не такой уж далекой.

В детстве я проводила здесь, на ранчо, каждое лето. Но когда я подросла, лето быстро заполнилось дополнительными занятиями и стажировками, а наши семейные поездки на ранчо становились короче и реже. В конце концов, родители и вовсе перестали меня привозить.

— Идем, присядем, пока дедушка занесет багаж. — Бабушка берет меня за руку и ведет к плетеной белой мебели на крыльце. — Я только что выжала свежий лимонад.

Я сажусь в одно из кресел, пока она бежит внутрь. Отсюда открывается панорамный вид на ранчо Кейси. Высокая трава простирается бескрайним морем вокруг фермерского дома во всех направлениях, а вдалеке высится длинный скалистый утес, нависающий над ранчо, словно вездесущий страж. Высокие зеленые деревья там и сям пестрят в лучах заходящего солнца, становясь гуще у подножия гряды.

Это первый момент тишины за весь день, такой далекий от шумного интеркома2 аэропорта, скрежета чемоданов по полу спешащих к выходам людей или кантри, льющегося из динамиков старого дедушкиного пикапа марки «Шевроле» всю двухчасовую дорогу от аэропорта. Большую часть пути я проспала.

Но сейчас здесь только я и природа. Незнакомое чувство покоя накрывает меня с головой, и впервые за несколько месяцев я делаю полный, глубокий вдох, медленно наполняя легкие кислородом. Выдыхая, я вздыхаю.

На ближайшем к патио дереве все еще висит шина на веревке — качели, которые поскрипывают на ветру. Ребенком я могла провести на этих качелях все лето, играя с сыном смотрителей ранчо, Казом Незара.

Бабушка выходит из кухни с подносом, возвращая меня в настоящее. Она садится рядом со мной и разливает нам по стакану лимонада из стеклянного кувшина с выгравированными цветами.

Я замечаю ее морщинистые руки, когда принимаю стакан. Ее густые темные волосы на самом деле более седые, чем я помню по нашим телефонным разговорам. Они убраны в длинную косу, с выбивающимися прядями вокруг темных глаз. Они безмятежные, но в то же время внимательные.

— Ах, свежий лимонад! — восклицает дедушка, таща мои чемоданы вверх по ступенькам. — Налей-ка и мне стаканчик, Мейв.

— Конечно. — Она дарит ему улыбку, когда он проносит мой багаж мимо нас в дом. — Он отнесет твои сумки наверх, в твою комнату. Тебе помочь распаковать вещи?

— Нет, я справлюсь, но спасибо.

Она вздыхает и склоняет голову, внимательно разглядывая меня.

— Ох, моя дорогая, ты выглядишь такой уставшей.

Но когда эти слова слышишь от бабушки, кажется, что она действительно, по-настоящему видит меня так, как никогда не видели родители.

Я сглатываю комок в горле.

— Как тут дела на ранчо?

— О, ты же знаешь, «все по-старому». — Она отмахивается. — Не волнуйся об этом. Лучше расскажи о себе.

Я пожимаю плечами.

— Рассказывать не о чем. Я сейчас ничего особо не делаю.

— Ох, Бриар. — Она цокает языком. — Ты даешь себе шанс исцелиться. Ничего плохого в этом нет.

Но в том-то и проблема. Я не уверена, что когда-нибудь исцелюсь от этого. Как я могу, если даже врачи не знают, что со мной?

Хотя, чтобы помочь мне, им сначала нужно признать, что со мной вообще что-то не так.

Я делаю глоток лимонада. Он уже не такой сладкий, как я помню, и когда край стакана приближается к носу, я почти не чувствую лимонного аромата. Но теперь ничто не пахнет и не имеет вкуса по-прежнему.

Мы с бабушкой погружаемся в комфортную тишину, потягивая лимонад и глядя на ранчо. Дедушка выходит на крыльцо и садится на небольшой диванчик рядом с бабушкой.

— Вот твой лимонад, Генри. — Бабушка передает ему еще один стакан. — Как прошла поездка?

— Довольно спокойно, — бурчит он, озорно подмигивая мне. По крайней мере, он не сердится, что я игнорировала его последние два часа, пока спала в машине.

У него кожа гораздо светлее, чем у бабушки, которая является потомком местного племени Силвер-Ридж. Его светлые волосы уступили место седым прядям на лысеющей голове, которую он постоянно прикрывает ковбойской шляпой. На нем кожаные сапоги и его неизменная клетчатая рубашка, заправленная в джинсы с ремнем.