Монстры носят короны (ЛП) - Хамфрис Аделин - Страница 77

Запах задержался — он продолжал висеть в стенах, словно ничего не изменилось. Такой контраст с современным, стильным особняком. Сначала я зажёг камин. Старый каменный очаг ожил со щелчком, пламя разгорелось на сухих поленьях, заливая золотом тёмную комнату. Тени плясали на старых фотографиях в коридоре — тех, что я не смотрел годами. Лицо моей матери — в зернистых цветах. Я — молодой и глупый, всё ещё верящий, что смогу сбежать от своего прошлого. К ним нельзя было прикоснуться.

Наверху я включил душ и дал пару наполнить воздух, прежде чем шагнул под струи. Вода жгла кожу, но я не вздрогнул. Обеими руками опёрся в плитку, голова была склонена, и я позволил себе жечься. Я хотел, чтобы всё смыло — кровь, вину, взгляд, с которым она ушла. Стоял, пока вода не остыла. И даже тогда не двигался.

АДЕЛА

Тишина в моей пентхаусе давила. Я говорила себе, что хотела этого — пространства, дистанции. Говорила, что это нужно. Но стоя у окон в пол и смотря на чёрный внедорожник напротив, словно тень, от которой невозможно избавиться, я не чувствовала свободы. Это была другая клетка.

Люди Рэйфа не уходили с тех пор, как я ушла от него. И хоть я не видела его несколько дней, чувствовала его повсюду. Телефон вибрировал на столе. Я не хотела смотреть. Уже знала, кто это.

[SMS]

Rafe:

Ты поела?

Я уставилась на сообщение, сердце сжалось. Он не звонил с той ночи, как я ушла. Может, знал, что я не отвечу. Я была слишком ранима, слишком зла, слишком сломана. Но сообщения продолжали приходить — короткие, с проверками, иногда с большими перерывами, иногда подряд, будто он не мог остановиться.

Я ненавидела, что хотела ответить. Ненавидела, что часть меня хотела его рядом.

Я не отвечала.

Позже, когда заставила себя выйти из квартиры, чёрный внедорожник следовал за мной. Я делала вид, что не замечаю.

В Sinclair Solutions Лаура ждала — сидела на краю моего стола с тем самым знакомым дьявольским блеском в глазах. Но когда она действительно смотрела на меня, насмешка исчезала.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она. — Хотя, конечно, ты всё ещё чертовски красива. Но видно, что не спала.

— Спасибо, — пробормотала я, роняя сумку и опускаясь в кресло.

Она не оставила это.

— Хочешь рассказать, что происходит, или мне самой угадывать?

— Лаура...

— Ты пропадаешь на несколько дней, — прервала она, сужая глаза. — А потом появляешься, как будто тебя прокрутили в измельчителе для бумаги. Если это как-то связано с твоим чертовски горячим преступником, я клянусь Богом...

— Всё кончено, — тихо сказала я, вдруг почувствовав, будто ледоруб вонзили в сердце. Я даже не произносила это вслух до этого момента.

Лаура замолчала, на секунду просто уставившись на меня. Потом скрестила руки, и её лицо потемнело.

— Что он сделал?

Я не ответила сразу. Не знала как. Как объяснить этот клубок злости, любви, страха и тоски, который Рэйф оставил во мне? Как объяснить, что он сломал меня? И что я всё ещё хочу его, даже сейчас?

— Адела, — мягко сказала Лаура.

Я тяжело выдохнула.

— Я облажалась, Лаура. Моро отвёз меня к себе. Он рассказал свою версию конфликта… мы пили вино, и… — я замялась, наблюдая, как её глаза расширялись с каждым словом. — Он приставал ко мне. Но я оттолкнула его и потребовала отвезти меня домой, прежде чем что-то случится.

— Что за...

— Потом он отправил видео Рэйфу, — оборвала я с раздражённым вздохом.

— Зачем ты вообще его слушала? Он — зло, Адела. Но, наверное… и Рэйф тоже.

Я кивнула, покусывая губу.

— И что сделал Рэйф, когда увидел это?

У меня свело живот.

— Он просто… расстроил меня, Лаура.

Её лицо застыло, потом помрачнело.

— Я его убью.

— Встань в очередь, — ответила я.

Между нами повисло тяжёлое молчание. Когда она наконец заговорила, голос был тише.

— Ты всё ещё любишь его.

Это не был вопрос. Я закрыла глаза.

— Я знаю, как это неправильно.

— Это не просто неправильно, — мягко сказала она. — Это опасно. Ты всё ещё запуталась в этом всём, и если не будешь осторожна, твоё сердце убьёт тебя.

— Не так, как мою мать, — быстро ответила я.

Лаура задумалась, стиснув челюсть.

— Нет.

Я медленно повернулась на кресле к окну, глядя на город. Он выглядел так же, как всегда, но во мне всё изменилось. Я скучала по долгим дням, погружённым в работу, по беззаботным ночам с Лаурой, когда любовь не казалась зоной боевых действий.

— Пойдём сегодня вечером, — сказала она, отталкиваясь от стола и направляясь к двер — Только мы. Наши любимые напитки. Наше любимое место.

Я подняла бровь.

— Rel Mahoys?

Она улыбнулась.

— Конечно. Как тебе идея?

— С удовольствием, — прошептала я, тяжело вздохнув. — И, кстати, бонус — нас всю ночь будут охранять.

Лаура засмеялась, выходя.

— Романтично, как всегда, детка.

Rel Mahoys гудел своим обычным сочетанием шика и хаоса. Это был дорогой спортивный бар, где над широкими экранами висели хрустальные люстры, а запах трюфельного картофеля смешивался с ароматом обжаренного стейка. Это было наше любимое место — всегда было.

Мы с Лаурой устроились в изогнутом кожаном кабинете у заднего окна, приглушённый свет мягко освещал отполированное дерево и современный интерьер. Вдалеке тихо гремел футбольный матч, но он не заглушал звон бокалов и смех с соседних столиков.

В воздухе пахло розмарином и идеальным грилем, и впервые за весь день мои плечи расслабились. Окна были открыты, впуская тёплый летний воздух и городской шум в ресторан.

— Что ж, вот и две самые горячие и могущественные женщины Нью-Йорка, — объявила Лаура, задорно бросая завитые светлые волосы и хватая меню. — Чем будем праздновать нашу гениальность сегодня? Дорогим вином или дорогими коктейлями?

Я невольно улыбнулась.

— Всем сразу.

— Вот это моя девочка.

Мы быстро сделали заказ — бутылку чего-то дорогого и красного, а также разнообразные аппетитные закуски: обжаренный осьминог, вагю-слайдеры и салат с бурратой, на который я уже смотрела, как на спасение.

Первый глоток вина был слишком мягким, и когда Лаура подняла бокал для тоста, я не сомневалась.

— За мужчин, которые ниже нас, — сказала она с драматизмом. — И за бедняг, которые думают, что смогут нас усмирить.

Я звякнула бокалом.

— Пусть они страдают ужасно.

Мы разразились смехом, чувствуя свободу. Вино лилось рекой, как и еда. Лаура рассказывала лёгкую историю о своём свидании — неудачная попытка съесть устрицы и парень, который явно не понимал, что делает.

Но мой взгляд всё возвращался к чёрной машине напротив. Люди Рэйфа. Они не скрывались, и не должны были. Я чувствовала их взгляды и смесь раздражения, и… безопасности, которую это вызывало, сводила живот узлом.

— Эй, — голос Лауры стал мягче. — Его здесь нет, Адела. Ты можешь дышать.

Я вынудила улыбнуться.

— Я знаю.

Но правда ли? Рука Лауры ненадолго коснулась моей, сжимая её. Потом она оживилась.

— Ладно, хватит хандрить. Я не позволю тебе скатиться в депрессию, когда перед нами такие слайдеры. Она подняла один в тост.

— За безрассудные решения и идеальные специи.

— Ещё один тост? — я фыркнула и подняла бокал в ответ.

— За здоровье.

Ночь сменилась в смех и тёплые, головокружительные разговоры. К тому времени, как мы заказали десерт — шоколадный фондан с солёным карамельным джелато — я была приятно слегка пьяна, щеки горели, а разум наконец, наконец освободился от тени Рэйфа Вона. По крайней мере, я так думала.

Потому что, когда я взглянула в сторону двери, с сердцем лёгким и наполненным вином, мне показалось, что я его увидела. Только на секунду. Фигура в чёрном. С широкими плечами и опасной аурой. Наблюдающая в тёмного худи. Мой незнакомец.