Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 2 - Перумов Ник - Страница 47

Плывущие по воздуху создания натолкнулись на возведённую Императором стену, приостановились на мгновение, окутываясь облаком оранжевых и голубых искр, и, преодолев преграду, вызывающе-медленно поплыли дальше, словно приглашая своего противника – ну, мол, давай дальше, что же ты остановился?

Это было неправильно. Его словно подталкивали к тому, чтобы использовать ещё более мощную магию. Хотя, опять же, попытаться убить его можно было проще и вернее.

Император не стал тратить больше времени. Кинулся к Тайде, не обращая внимания на призраков, разрезал путы. Подхватил бесчувственную девушку на плечо, прицелился в решётку, перчатка послушно извергла поток огня, оставившего на месте железных прутьев только жалкие, почерневшие и обугленные огрызки, торчащие из каменной кладки стен. Не теряя ни секунды, Император бросился на прорыв, справедливо посчитав, что не стоит делать того, к чему тебя так настойчиво подталкивает враг.

И вот тут-то призраки и взвыли. Взвыли так, что у Императора без шуток кровь заледенела в жилах. Была в этом вое такая ярость и такая ненависть, что поистине недоступны человеку. Жемчужная защита, и без того не шибко сдерживавшая бестий, лопнула, словно мыльный пузырь под порывом свежего ветра; безумный хоровод кинулся на него со всех сторон, теперь к нему тянулась уже не одна, а десятки клыкастых лап, и…

Император почувствовал удушье. И леденящий холод. Одновременно какой-то призрак дотянулся когтями до Тайде, правитель Мельина ощутил её конвульсивную дрожь, дрожь боли, пробившейся даже сквозь защиту её полуобморока.

И это его взъярило. Наверное, на мгновение он потерял контроль над собой. Неистовое желание убивать и разрушать, стереть с лица земли и этот замок, и болота, и чуть ли не весь этот мир, давший приют подобным созданиям. Он вспомнил, как дрался с магами Радуги, какую цену потребовала тогда белая перчатка за истинно боевое заклятье. Он помнил рвущую кожу кровь, поток огня, исторгнувшийся из его жил, он помнил, как рушились ворота крепости Фиолетового Ордена, как шли вперёд его легионы…

По левой руке прокатилась волна жалящей боли. Император, однако же, был сейчас этому даже рад, боль говорила о том, что магия действует, и сейчас, сейчас всеуничтожающий удар обрушится на эти создания, неважно, кто они и откуда взялись…

…Император вспомнил взятие крепости Кутула. Однако при этом ему не мешало бы вспомнить ещё и то, чьё именно заклятье вырвало из многовекового сна чудовищную тварь, спавшую в глубоких подземельях замка, под тяжёлой крышкой каменного саркофага…

…Призраки взвыли. На сей раз их вой показался Императору воем ужаса и боли. Его левая рука вновь вскрылась, вновь клубящимся пламенем из жил устремилась его кровь, и замок затрясся, задрожал до самых глубоких фундаментов, пол под ногами заходил ходуном, сверху, с потолка, посыпались мелкие каменные осколки. Император инстинктивно попытался прикрыть собой Тайде – однако в следующий миг ему пришлось вообще забыть о девушке, потому что призраки отнюдь не собирались гореть, распадаться или вообще погибать каким-либо иным способом. Несмотря на жуткую боль, от которой темнело в глазах и мутилось сознание, Императору пришлось опустить Тайде на пол и подхватить правой рукой слабеющую левую.

Он шатался, глаза ел едкий пот. Призраки наплывали неспешно, торжествующе. А Император – Император впервые не знал, что делать.

Но ведь эта перчатка выручала его всегда! Всегда! Она ни разу не подвела его, так неужели?.. Нет, этого не может быть!..

Надо отдать должное Императору. Он не дрогнул, не стал бессмысленно и бесполезно размахивать мечом, не стал искать спасения в бегстве. Он постарался заглянуть глубже. Туда, куда доселе его взор не дотягивался. Он привык к повиновению странного подарка и не задумывался, что же стоит за этой могущественной (в разных мирах) магией. Не задумывался до сего момента.

Наверное, облегчили это боль и текущая кровь, помогли разорвать привычные связи, обычно застилающие взор. Императору открылась чудовищная глубина, словно он носил на руке замаскированный вход в бездонные провалы, где белая кость была всего лишь тонкой крышкой над ловчей ямой бесконечности.

Легионы маршировали и маршировали. Правильными квадратами, порадовавшими взор любого старого центуриона. Императору казалось, что он видит поднятые над шеренгами не то знамёна, не то значки, наподобие тех, что имела его собственная армия. И ещё ему казалось, что армия эта, маршируя сквозь неведомые пропасти бытия, идёт на помощь именно ему и что стоит ему только пожелать, стоит ему только открыть дорогу этим легионам и децинам в этот мир, как с ним не сможет справиться тут уже никто.

Легионы маршируют… сквозь бездну, сквозь ничто, сквозь Разлом… чего же ты медлишь, Император людей Мельина?

Нет, подумал он. Слишком это просто и слишком похоже на приманку. Возможно, мы и заглотим её… если не останется никакого другого выхода. Но не сейчас. А вместо того мы…

Ему показалось, что вся левая половина тела взорвалась, боль была такая, что на миг он, наверное, потерял сознание. Не осталось почти ничего от прежнего Императора. Сознание погасло, ушли страх, любовь, желание жить. Распад пережила только боль. И она, эта боль, стала тем, что нанесло ответный удар, взламывая и сметая ряды врагов. Кровь хлестала из левой руки потоками, жилы лопались, извергая алые водопады, перевитые языками огня. Боль становилась силой. Пламя меняло цвет, делаясь таким же серым, как и сами призраки, плотно окружившие Императора, и бестии внезапно попятились.

Император уже не мог держаться на ногах. Магия подпитывала его плоть, но и она не была всесильной. Однако, прежде чем потерять сознание, Император вдруг очистившимся на миг взором увидел, как серое пламя, рвущееся с его левой руки, вбивает призраков в камень стен и пола, словно гигантский молот. Ломаются клыки, лапы обращаются в ничто, взрываются гротескные «головы», и вот дорога к взломанной ещё раньше решётке открыта, но…

Кажется, призраков оставалось всего два или три, из-за нечеловеческой боли Император не мог сказать точно. Они рванулись вверх, уходя от губительного серого пламени. Ринулись на Императора сверху. Он почувствовал их бросок, но сделать уже ничего не успел – левая рука ему не повиновалась. Ледяные когти мазанули по затылку, он почувствовал, что падает, попытался в последний миг не придавить Тайде тяжестью и своей и доспехов, однако это оказалось большой ошибкой. Призраки вцепились в бесчувственную Дану, поволокли её к выходу; одного смело струёй серого пламени, однако два других благополучно достигли арчатого проёма и исчезли в нём.

Император упал лицом вниз, и тьма поглотила его.

…Когда он пришёл в себя, вокруг царила мертвенная, давящая тишина. Не потрескивал камень, не капала вода со сводов, не слышно было даже шебаршения крыс, непременных обитателей всех пыточных подвалов.

Боль ворвалась в сознание рокочущим водопадом. Кажется, на всём теле вообще не было ни одного живого места. От левого рукава куртки остались одни обуглившиеся ошмётки, кожу покрывали жуткого вида струпья, чередующиеся с ожогами. Жилы так и остались чудовищно вспухшими, и кровь проталкивалась по ним какими-то вздутиями, словно сгустками. При каждом движении струпья лопались, обильно истекая отвратительного вида желтоватым гноем. Императора чуть не вырвало от омерзения.

Опираясь на здоровую руку, он медленно поднялся. Заковылял к выходу. Ему никто не препятствовал, замок казался покинутым. Вампира Эфраима, само собой, и след простыл.

Император шагал, едва переставляя ноги. Он всё понял, наступила холодная, беспощадная ясность. Ясно, зачем его выманили в этот мир. Ясно, зачем украли Тайде. Ясно, почему так глупо и бездарно «пытались убить». Ясно, почему его оставили в живых, пока он валялся без сознания, совершенно беззащитный…

Ну что ж, вы всё рассчитали правильно. Вы ошиблись лишь в самом малом. Вы решили продолжить игру, после того, как первая попытка провалилась. Ручаюсь, на сей раз вы придумаете нечто получше каких-то там жалких призраков и пыточной камеры. Очень может быть, что мне придётся сыграть по вашим правилам.