Леонора - Феллоуз Кэтрин - Страница 17

– Я надеялся застать мисс Ревелл дома, сударыня, – сообщил он.

– У бедняжки Леоноры разболелась голова, но заходите, – ответила леди Констанс с улыбкой. – Я узнаю, может быть, ей уже лучше.

Она проводила его в гостиную и, решив лично убедиться в самочувствии дочери, поднялась к ней.

– Я еще не очень хорошо себя чувствую, – сказала Леонора, вздохнув.

– Прошу тебя, спустись. Сегодня такая замечательная погода, и если граф захочет пригласить тебя покататься, я уверена, прогулка пойдет тебе нa пользу. Хотя он, кажется, пришел пешком. Ну, неважно.

Леонора встала, привела в порядок прическу и последовала за матерью.

Лицо графа было спокойным и непроницаемым, но как только леди Констанс под каким-то предлогом удалилась, он нахмурился, глядя на Леонору, и у нее сжалось сердце.

– Я хотел бы поговорить с вами наедине!

Он достал из кармана письмо и положил на стол. Леонора уставилась на письмо, не смея поднять взгляд на графа.

– Почему? В чем дело? – произнес он вполголоса.

– Я все объяснила в письме. Я…

– Вздор! – прервал он ее. – Все это лишь жалкие попытки увильнуть от ответа. Вчера вы об этом и не думали! Вы не находите, что я имею право получить правдивое объяснение? Прошу вас, Леонора. Разве мы не можем спокойно все обсудить?

Леонора задержала дыхание. Если бы она не знала о его вероломстве, каждое его слово показалось бы ей совершенно искренним! Но уж слишком многое совпадало: его слова о том, чтобы она молчала, его разрыв с Кэтрин Харфорд, угрозы сэра Марка, вчерашний рассказ Саймона.

– Говорю вам, я все объяснила в письме, – повторила она.

– Я считал вас более отважной!

– Как вам угодно! Все дело в том, что мистер Рошфор, ваш самый близкий друг, собирается жениться на моей сестре и для всех нас было бы неловко, если бы мы с вами стали явно избегать друг друга!

– И что же такого вы обнаружили со вчерашнего дня, что решили меня избегать? – усмехнулся он. – Леонора, я не делаю вид, что вел безгрешный образ жизни, но не могу припомнить ничего, чего бы вы уже не знали, что могло вызвать в вас такое отношение!

Она ахнула, и он добавил:

– Ради бога, будем же честными друг с другом!

– У вас короткая память. Видимо, вы уже забыли инцидент, который произошел на балу у леди Нетерби!

– И кто же сообщил вам эту сплетню?

– Как вы должны были бы догадаться, это сделал Саймон, но он и не подозревает, что это событие как-то касается и меня!

– Жаль, что он не нашел другой темы для беседы с вами. И что именно он вам рассказал?

– Что вы уединились с Кэтрин Харфорд… – Она осеклась, сообразив, что не знает, как все было на самом деле.

– Так вот в чем причина! Понимаю. Кажется, я вряд ли смогу перед вами оправдаться, не так ли?

Она покачала головой, он улыбнулся и вышел.

Леонора, сдерживая слезы, помчалась к себе, а мистер Ревелл, который раздевался в холле, проводил ее удивленным взглядом. Войдя в гостиную, он увидел на столе оставленное графом письмо, прочитал его и сунул в карман.

Лорд Эверард замедлил шаги и задумался. Куда девалась задорная и строптивая Леонора их прежних встреч? Если бы она открыто ставила ему в вину эпизод с Кэтрин Харфорд, он бы это понял. Возможно, в пересказе Саймона инцидент у леди Нетерби был слишком преувеличен. Но при всем этом граф так и не мог понять ее поведение.

Ох уж этот ее братец! Самый легкомысленный щеголь Лондона, и если на него не оказать серьезного влияния, то он может попасть в какую-либо историю, что бросит тень на репутацию его сестер.

Впрочем, стоит ли беспокоиться о Саймоне? Пожалуй, стоит… И уж, конечно, он сумеет повлиять на этого молодого человека сильнее, чем его отец или мистер Рошфор! Будучи человеком дела, лорд Эверард решил при первой же возможности приступить к исполнению своего плана.

Глава 6

Tакая возможность представилась ему очень скоро. Разумеется, они с Саймоном вращались в разных кругах общества, и было бы странно, если бы граф стал искать встречи с молодым человеком, но, как-то заглянув в «Таттер-соллз», специальное место на ипподроме, где принимают ставки при игре на скачках, он застал там мистера Барнторпа, Саймона и лорда Энгуса Делмара.

– А я говорю, что на эту клячу нечего и надеяться! – кипятился Саймон. – Надо же такое придумать! Азиат против Красного Героя! Да он отстанет от него после первого же отрезка в восьмую часть мили!

– А я повторяю, что Красный Герой раньше не бегал на дистанцию больше семи восьмых мили! – возразил мистер Барнторп. – Первые шесть восьмых он еще пройдет, а дальше – все! Он сдохнет! Для такой дистанции ему не хватает выносливости.

Граф подошел к ним.

– Можешь спокойно ставить четыре к одному на Красного Героя, Барни.

– Эверард! Ну и встреча! Так что ты говоришь?

– Я сам видел, как на тренировке Красный Герой отлично прошел десять восьмых, и нисколько не сомневаюсь, что эту дистанцию он осилит.

– А я что говорил?! – воскликнул Саймон. – У него крутой круп, к тому же он пойдет с новым, но очень опытным жокеем. Я знаю, ты против Красного Героя предубежден, потому что он вислоухий, но бежит-то он не ушами!

– При чем тут уши, скажи на милость! – заметил лорд Энгус. – Просто в прошлом месяце Азиат выиграл дистанцию свыше десяти восьмых, так что я ставлю только на него. Ставлю против тебя 25 фунтов.

– Отлично! – кивнул Саймон и взглянул на лорда Эверарда.

Тот улыбнулся ему.

– Кажется, вы молодой Ревелл, я не ошибаюсь? Молодец, что держитесь своего мнения. – Он снова обратился к Барнторпу: – Ставлю 25 фунтов и на четыре к одному.

– Ты тоже играешь? Я думал, ты не делаешь ставки!

– Тебя неправильно информировали. А вообще-то я играю редко и исключительно ради удовольствия.

– Как и все остальные!

– Не скажи! – возразил граф. – Вспомни о бедняге Бруммеле! Признаться, мысль проснуться однажды утром и вспомнить, что накануне проиграл все средства, приводит меня в ужас! – Он усмехнулся, и мистер Барнторп и лорд Энгус, родители которых были весьма состоятельными людьми, так же беспечно улыбнулись ему в ответ. Все знали, что во время войны с Наполеоном граф был смелым и отчаянным разведчиком. Его имя упоминалось в донесениях герцога Веллингтона, и до сих пор в лондонских клубах говорили о его подвигах.

Саймон, в котором желание водить дружбу со своими богатыми друзьями постоянно вступало в противоречие с опасением проиграться, уловил в реплике графа поддержку. Их взгляды на мгновение встретились, затем граф сказал:

– Я подумываю завести конюшню с рысаками. А у Мортона как раз есть для продажи одна весьма славная кобылка.

Не задумываясь о расходах графа, все стали советовать ему, каких лошадей необходимо завести и как лучше обустроить конюшню.

– А я скажу вам, кого нанять в жокеи, – вмешался Саймон. – В «Уайт—Харте» есть форейтор, такой невысокий парень, он еще немного прихрамывает. Он участвовал в бегах только один раз, и ему подсунули самую дрянную клячу, но он всем доказал, что прирожденный наездник. Знает, как ухаживать за лошадью и выжать из нее все, на что она способна.

Граф поблагодарил его и записал имя и фамилию форейтора.

– Берите его поскорей, а не то, помяните мое слово, его перехватит у вас кто—нибудь другой!

– Непременно так и сделаю! Вы поедете на скачки?

– Понимаете, я только утром узнал распорядок скачек, а Барни и Энгус уже кое-что запланировали на день.

– Если надумаете ехать, то в моем экипаже найдется для вас место, – предложил граф.

Едва веря своим ушам, Саймон воскликнул:

– Разумеется, я поеду… сэр!

– Тогда приходите к моему дому через час. – Граф кивнул Саймону и потрепал Барнторпа по плечу: – Завтра заберу у тебя свой выигрыш!

Мистер Барнторп фыркнул, а граф засмеялся и ушел.

А переполненный радостным возбуждением Саймон поспешил домой, чтобы переодеться. Ему польстило приглашение лорда Эверарда, занимающего столь заметное положение в обществе. Он вспомнил об инциденте на балу. Вот ведь незадача! Стоял, как идиот, и подслушивал, что происходит между лордом Эверардом и сэром Финчли… Однако граф, по-видимому, не придал значения его неэтичному поступку.