Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона - Калюжный Дмитрий Витальевич - Страница 156

Методы преподавания в начальной школе оставались прежними. В обучении соблюдался принцип постепенного усвоения материала, оно шло от более простого к более сложному. Кроме чтения, письма и счета, школьников учили петь, а также сообщали самые общие сведения по светской и библейской истории.

А вот содержание курса второй ступени претерпело существенные изменения. Если в ранней Византии в основе преподавания лежали произведения эллинских писателей и лишь со временем учителя стали обращаться к христианским текстам, то теперь на первый план выдвигаются книги Священного Писания, и прежде всего Псалтырь, из которой заучивали наизусть псалмы, а также подборки из агиографических памятников и трудов отцов церкви.

Таким образом, в это время в византийских школах самой популярной и широко распространенной учебной книгой стала Псалтырь. Знание ее считалось обязательным и необходимым для всех.

В отличие от элементарных школ, которые были широко распространены в Византии, учебные заведения повышенного типа – школы грамматика, ритора и философа – были сосредоточены в основном в Константинополе, который продолжал оставаться центром самого разнообразного обучения, науки и культуры. Именно здесь готовились кадры гражданской и церковной администрации, государственного центрального и провинциального аппарата. Именно сюда, покидая родные места, устремлялись молодые люди, жаждущие получить образование и сделать карьеру.

Начиная с IX века в Константинополе появляется все большее число специализированных школ, часто с весьма высоким уровнем преподавания. Можно предположить, что было немало частных школ. Крупнейший ученый своего времени Лев Математик после возвращения в Константинополь в 20-30-х годах IX века с острова Андрос, где он изучал риторику и точные науки, занялся частным преподаванием школьных дисциплин, уделяя преимущественное внимание математике, и прежде всего геометрии Евклида.

Впоследствии императором Феофилом он был назначен профессором с выплатой жалованья в школу при церкви 40 мучеников севастийских, и это школьное учреждение было связано только с личностью Льва Математика, и есть сообщения, что после возведения его в сан архиепископа Фессалоники оно прекратило свое существование. Однако сведения об этой школе неожиданно вновь появляются в источниках XI века. Иоанн Мавропод в одной из своих эпиграмм говорит об участии ее питомцев в состязаниях по схедографии с воспитанниками других школ. Об этих соревнованиях идет речь также в небольших анонимных стихотворениях, помещенных в ватиканском кодексе XIV века.

Нельзя быть полностью уверенным, что это было то же учреждение, в котором преподавал Лев Математик, хотя возможно, что школа при церкви 40 севастийских мучеников продолжала работать в течение трех столетий, а может быть и дальше. Или перед нами очередная хронологическая ошибка традиционной истории.

После восстановления иконопочитания в 843 году и низложения Льва Математика с кафедры фессалоникийского архиепископа он вновь вернулся к частному преподаванию.

От эпохи Льва Математика имеются сведения еще об одном учебном заведении, расположенном при церкви св. Апостолов. Считается, что именно в нем преподавал просветитель славян Константин (Кирилл) после своего возвращения из миссии к хазарам. Эта школа также функционировала в течение длительного времени, а при патриархе Иоанне Х Каматире (1198–1206) приобрела громкую славу. Школа была разделена на два отделения: одно для изучающих предметы тривиума, другое – для тех, кто занимался арифметикой, геометрией, музыкой, физикой и медициной. Особенностью этого учреждения являлось то, что студенты обучали самих себя, обсуждая каждый вопрос школьного курса, а главным арбитром для них был патриарх Иоанн Х Каматир. Богословие здесь не преподавали. Это было учебное заведение, в котором главное внимание было обращено на занятия свободными искусствами.

Известно, что во 2-й половине IX века в Константинополе правительством было создано высшее государственное училище, по сути университет. Тем самым как будто был повторен указ Феодосия II от 425 года, когда тоже было создано подобное заведение. По синусоиде Жабинского V и IX века находятся на одной линии.

Кесарь Варда, дядя малолетнего императора Михаила III (842–867) основал школу математических наук в Магнаврах (точная дата открытия школы остается не установленной), а руководителем назначил Льва Математика. Школа находилась во дворце, и в ней обучали четырем предметам: философии, грамматике, геометрии и астрономии. Сам Лев вел занятия по философии, включая все дисциплины этой науки. Его ученик Феодор преподавал геометрию, Феодегий – астрономию, Комитас – грамматику. Традиция не сохранила никаких сведений о первых двух. О последнем, грамматике Комитасе, известно, что он был автором ряда эпиграмм, комментатором и издателем Гомера. Магнаврское учебное заведение имело светскую направленность, ни один из византийских историков не называет среди предметов, преподаваемых в нем, богословие.

Часто сами императоры не чурались учености. Так, Константин VII Багрянородный (Х век), отстраненный Романом I от управления государством, всецело посвятил себя изучению самых разнообразных наук. Он не только сам стремился приобрести разносторонние знания, но и заботился о распространении их, стараясь приобщить к ним как можно больше людей. По его распоряжению и при его непосредственном участии были составлены труды энциклопедического характера по различным отраслям знаний.

Его преемники, напротив, уделяли мало внимания делу просвещения, и в сочинениях писателей-современников эта эпоха представлена как царство невежества. «Все изгнано, – пишет поэт Иоанн Геометр, – отвага, разум, знанье, – невежество царит у нас и пьянство».

Анна Комнина также отмечает пренебрежение науками, которое наблюдалось у большинства людей в период, охватывающий время правления Василия II и его преемников до Константина IX Мономаха (1042–1055), однако она не говорит о полном исчезновении знаний. Все это свидетельствует скорее о некотором снижении уровня образованности во второй половине Х – первой половине XI века, но ни в коем случае не об упадке научных занятий в империи в указанный период.

При Константине IX Мономахе наступает новое оживление научной деятельности. Этот василевс по характеристике Михаила Пселла, хотя и «не слишком преуспел в науках и не обладал даром красноречия», тем не менее весьма благожелательно относился к ученым, оказывал им покровительство. В своем дворце он собрал образованнейших людей эпохи. При их содействии в Константинополе было открыто высшее учебное заведение с двумя отделениями: права и философии. Сам Константин IX посещал занятия, слушал и записывал лекции его профессоров.

Благоприятным было положение ученых и при Исааке I Комнине (1057–1059). Он был малообразованным, не обладал достаточными познаниями ни в грамматике, ни в юриспруденции, однако к ученым относился благосклонно и охотно принимал их при своем дворе.

А вот Михаил VII (1071–1078) почти не занимался государственными делами, проводя время в научных беседах. Он сочинял стихи и писал истории. При его дворе можно было встретить и философов, и риторов, и астрологов, и математиков, и физиков, и оптиков, и музыкантов.

В середине XI века Константином IX Мономахом была создана в столице высшая школа с двумя отделениями (права и философии). Руководителем философии был назначен блестящий знаток и преподаватель этой науки Михаил Пселл, который был уже известным в столице профессором риторики и философии. Однако между «юристами» и «философами» развернулась борьба. Первые хотели, чтобы была учреждена школа права во главе с Иоанном Ксифилином, вторые настаивали на открытии школы философии во главе с Михаилом Пселлом. Император пошел навстречу пожеланиям обеих враждующих сторон и решил создать два разных учебных учреждения: школу права и школу философии.

Слава о преподавании Михаила Пселла распространилась далеко, и среди его учеников можно было встретить жителей не только Византии, но и западных стран, а также Багдада, Египта и других арабских областей. Занятия по философии он начинал с изучения «Логики» Аристотеля, а затем переходил к объяснению его «Метафизики», а завершал свой курс преподавания толкованием трудов Платона, которого считал величайшим в мире мыслителем и даже ставил на один уровень с самим Григорием Богословом.