Исцелить душу (ЛП) - Рейн Опал - Страница 55

Я… я беременна. Если бы боль, которую она ощущала одновременно с этим, не была столь требовательной и жестокой, сжимающей сердце, она бы, наверное, рассмеялась.

Это была не моя вина.

За все годы брака с Хадитом Делора так и не смогла забеременеть. Обвинения, которыми он её осыпал, выжигали всё внутри. Она знала, что его чувства к ней остыли именно потому, что она не могла родить ему ребенка. Это было всё, чего он хотел — продолжения своего рода, и из-за её неспособности подарить ему дитя он счел её «сломанной», бесполезной, никчемной.

Это была не моя вина! Это была его вина.

Его гребаная вина, а он переложил всё это на Делору! С её утробой всё было в порядке, что стало очевидным теперь, когда она носила ребенка Магнара. Это у Хадита были никчемные яйца, не способные произвести живое семя.

И она была так счастлива, что он не мог, что у него никогда этого не получалось.

Заметив, как напряжен Магнар, Делора отбросила всю горечь от несправедливых лет унижений и сосредоточилась на настоящем моменте.

— Я всегда хотела ребенка, — пробормотала она застенчиво.

Он рискнул снова посмотреть на неё, склонив голову:

— Ты не расстроена из-за этого?

Делора покачала головой:

— Нет. Конечно, я удивлена, и не думаю, что сейчас лучшее время, но я не расстроена.

Делоре на самом деле было плевать, подходящее ли это время, правильное ли оно, и стоило ли им вообще это делать. Она станет матерью — то, о чем она всегда мечтала, и в глубине души её даже воодушевлял тот факт, что это ребенок Магнара.

— Ты хотела этого со мной?

— Нет, — ответила она. — Я даже не думала, что это возможно между нами, но мне немного любопытно. Оно будет человеком или как ты?

— Ведьма-Сова сказала, что это будет Мавка, потому что ты больна. Твое тело отторгает его.

Ужас пронзил её так внезапно, что всё её существо похолодело. Она была благодарна дождю за то, что он смывает запах страха, который, как она знала, сейчас начнет от неё исходить.

— Отторгает?

— Да. — Он поднял голову, следя за тропой, пока они пробирались через небольшой лесок, осторожно переступая через искривленные корни. — Потому что это в первый раз, сказала она. Твое тело со временем привыкнет, и через несколько дней тебе станет легче.

Облегчение расслабило её мышцы, и она уставилась на свой живот. Значит, всё будет хорошо? Ребенок Сумеречного Странника?

Её губы слегка изогнулись вверх — возможно, это была её первая настоящая улыбка за долгое время, — пока она касалась своего живота.

— И когда тебе станет лучше, я отведу тебя в деревню Демонов.

— Что?! — Делора ахнула, её глаза расширились, и ей пришлось часто заморгать, когда капли дождя ужалили их. — Ты ведешь меня в деревню Демонов?

Глава 24

Еще три дня Магнар изо всех сил старался заботиться о своей больной женщине. Это была непростая задача, учитывая, что её внезапно начинало рвать черным, и ему приходилось быстро подставлять большую миску, чтобы она не испачкала гнездо, на котором лежала. Затем он растирал ей спину, пока она склонялась над краем гнезда в мучительных позывах.

Звуки её рвоты терзали его слух, а затуманенный взгляд после приступов всегда вызывал беспокойство, но, по крайней мере, на короткое время ей становилось легче.

Некоторое время после этого она снова спала. Казалось, она тратила все силы на то, чтобы извергнуть тьму из своего нутра. Магнар наблюдал за ней, пока она дрожала и пыталась зарыться поглубже под шкуры. В другие моменты ей становилось душно, и она отчаянно сбрасывала их с себя.

Несколько раз она умоляла Магнара обнять её, и, хотя она была горячей и липкой от пота, она клялась ему, что замерзает и нуждается в тепле. Но стоило ему прижаться к ней, как её кожа багровела, и она начинала яростно вырываться из его объятий, спасаясь от жара.

Она была для него сплошным комом противоречий, но он делал для неё всё, что мог.

После сна он заставлял её пить, поднося неглубокую миску к её губам, а затем принимался за еду.

Дождь закончился, и чудо магии Ведьмы-Совы заставило огород расцвести в полную силу. Все растения проросли, даже яблоня вымахала почти с него ростом. Делоре, похоже, полюбилась сладость яблок, и в неё было легче впихнуть пищу, если она сопровождалась ломтиком плода.

Она сказала ему, что это, должно быть, «беременные причуды» — потребность добавлять яблоки ко всей еде, но он гадал, не потому ли это, что её тело хочет того, чем само пахнет. Возможно, она черпала утешение в чем-то знакомом.

Поскольку у неё не было сил ни на что, кроме болезни, Магнару приходилось заставлять Делору одеваться самой, пока он ждал снаружи.

В первую ночь он сам переодел их обоих из мокрой одежды. Магнар надел на Делору сухую рубашку, почти не задумываясь об этом. Он был слишком сосредоточен на помощи ей, чтобы позволить разуму осознать, что перед ним находится обнаженная прекрасная женщина. Он был слишком сбит с толку её реакцией на новости и втайне испытывал облегчение от того, что она казалась почти… счастливой.

Она уснула почти мгновенно, стоило ему уложить её и укрыть одеялом. Он высушил их одежду внутри дома, протянув веревку от одной стены к другой и развесив вещи так, как видел у Реи на крыльце.

Он был благодарен себе за это, так как на вторую ночь она насквозь пропитала рубашку потом во сне.

Магнар, решив, что может сделать то же самое, что и в день её появления, начал протирать её лицо влажной тканью, чтобы очистить кожу. Он нежно водил ею по её щекам, лбу, ушам и даже по волосам.

Её глаза, подсвеченные тусклым огнем, приоткрылись, блеснув затуманенным взором.

— Это приятно, — сказала она, склонив голову вбок и позволяя ему протереть шею прохладной влажной тканью.

Поддерживая её спину одной рукой, он начал расстегивать пуговицы на рубашке, чтобы раздеть и переодеть её, раз уж она проснулась. Он не дошел и до нижней пуговицы, как рубашка начала соскальзывать, обнажая её полную, тяжелую грудь с затвердевшими розовыми сосками.

Фиолетовый цвет мгновенно вспыхнул в его зрении, когда она простонала, пока он пытался протереть её грудь. Не в силах сдержаться, влекомый к ней, словно жалкое, ненасытное существо, он склонил голову и провел языком по одной из её грудей, на что она ответила нескрываемым, сладким стоном, зажмурив глаза.

Ему было плевать на соленость её кожи или на дрожь в теле, когда он начал вылизывать её грудь. Мокрая тряпка была забыта; он навис над ней всем телом. Вместо этого он провел когтями по внутренней стороне её бедра, которое дернулось под его касанием. Она выгнулась навстречу.

Его член зашевелился; движение за швом было настолько невыносимым, что он почувствовал, как сам орган и щупальца, которые должны были его скрывать, начали выходить наружу, извиваясь внутри брюк. Головка, оставшись без защиты, болезненно потерлась о грубую ткань штанов.

Стон, который она издала, когда он раздвинул её бедра и устроился между ними, дико дыша ей в грудь, пока его язык неустанно ласкал её напряженные соски, заставил его содрогнуться.

— Ты слишком горячий, Магнар, — вскрикнула она, толкая его в грудь.

В ответ он зарычал, пытаясь притянуть её ближе и одновременно потянувшись к ширинке брюк. Пульсация в члене была мучительной, а жжение от высыхания плоти требовало, чтобы он немедленно нашел убежище внутри неё.

Испытать восторг излияния в неё снова было подобно яду, в котором он, как оказалось, отчаянно нуждался.

— Пожалуйста, — прошептала она. — М-мне нужно остыть. У меня кружится голова.

Её надломленный, слабый голос, молящий его, заставил его сферы стать белыми. Магнар попятился назад, вздрогнув, когда понял, что едва не бросил её на постель.

Что я творю?

Делоре было плохо, она была в полузабытьи, а он был в секунде от того, чтобы начать неистово спариваться с ней.