Путеводная душа (ЛП) - Рейн Опал - Страница 40

Это он имел в виду под свободой? Свободу быть собой, не будучи судимым по внешности, по тому, кто он есть? Он сказал, что живет более трехсот лет. Такое отвержение в течение столь долгого времени легло бы тяжким грузом на чье угодно сердце и разум.

— Неужели нет никого, кому ты небезразличен? — спросила она; в ее тоне звучала надежда, но он был наполнен грустью, потому что она боялась ответа.

— Никто.

— А как же твоя мать или Велдир?

Они должны заботиться о нем, принимать его… верно?

— Если бы я умер, никто не пришел бы на мою могилу, — ответил он, его голос был лишен эмоций. — Не то чтобы она у меня была.

Ее сердце немного разбилось из-за него.

Это был первый раз, когда она действительно узнала о Мерихе что-то глубокое, и она пожалела об этом. Некоторые вещи были слишком мрачными и болезненными, чтобы их узнавать.

Его убийства… она не могла полностью простить это, но теперь могла понять. Она видела в этом отчаяние; все, независимо от вида, совершали безумные поступки, когда были напуганы и одиноки.

— Можешь хотя бы пообещать мне не делать этого, пока я с тобой? — взмолилась она.

— Ладно, — тут же заявил он. — У меня нет причин для этого, так как я делал это только как способ получить интеллект, чтобы найти путь из этого мира. Если ты мне помогаешь, то я не вижу причин.

Ее улыбка была результатом паники, сменившейся облегчением.

— Правда? — Неужели ему так легко дать такое обещание? — Можешь также перестать ругаться? Меня это немного смущает.

Она морщилась почти каждый раз.

— Нихрена подобного.

Угххх! Она застонала и откинула голову назад. Она знала, что просит слишком многого.

— Тебе стоит попробовать. Все Эльфы такие чопорные? Как будто у них палка в заднице?

Лицо Рэйвин вспыхнуло так сильно, что даже кончики ее ушей стали горячими.

— Нельзя просто так говорить это! Разговор о моем седалище — не тот, который нам следует вести, особенно о том, что в нем что-то находится.

— Это просто слова, — вздохнул он, словно она вела себя нелепо. — Они имеют смысл только если ты придаешь им смысл.

Рэйвин вскинула подбородок.

— Я придаю им смысл.

— Ханжа.

Ее щеки снова вспыхнули.

— Ну, а ты злой и грубый! Я не ханжа, большое спасибо. У меня было много секса. Я просто не думаю, что тебе нужно быть вульгарным.

— Один раз не считается, а я был создан вульгарным.

— Это было больше одного раза!

Если бы он только знал правду. Тогда он бы подавился своими словами, пережевывая их своими острыми клыками. Она отнюдь не была стеснительной или робкой, и у нее не было множества сексуальных партнеров. Единственная причина, по которой она вела себя странно рядом с ним из-за своей наготы, была скорее неожиданностью, чем нервозностью.

У нее была горстка любовников. Конечно, она буквально могла пересчитать их по пальцам одной руки, но они были долговременными спутниками. С ними она получила много опыта.

— Знаешь что? — сказал он с ноткой юмора. — Я заставлю тебя выругаться хотя бы раз к концу нашего путешествия. Думаю, тебе не помешала бы хорошая порция разврата.

— Думаю, тебе не помешало бы очищение, — проворчала она.

— Ты предлагаешь? — спросил он, скорее всего, просто чтобы поддеть ее.

Рэйвин заерзала в его хватке, не понимая, почему ее тело решило пульсировать от идеи «очистить» его самой, мыльной водой и своими руками. Из того, что она мельком ощутила, его мех был мягким, а мышцы упругими — две чудесные текстуры.

— Я не хочу с тобой больше разговаривать, — проворчала она, отворачиваясь.

— О нет, что же мне делать? Она больше не желает со мной разговаривать. Я так раздавлен внутри.

Она почти могла представить, как он закатывает глаза, если бы они у него были. Она почувствовала, как его плечи дернулись, словно он закатил голову.

Рэйвин прикусила губы, чтобы они не растянулись в улыбке. У нее была слабость к сарказму — вот почему ей так нравилась компания Сайкрана.

— Я могу вместо этого заговорить тебя до смерти, — предупредила она.

— Для этого мне нужны были бы мясистые уши, которых у меня нет. — Ладно, у него был весомый аргумент. — Однако мне любопытен твой мир. Так что, если ты хочешь поговорить о нем, мои ушные отверстия открыты. Возможно, это будет лучшей темой для обсуждения в пути для тебя?

— Теперь ты хочешь поболтать со мной? — спросила она, просто желая уколоть его.

— Все изменилось. Не было смысла узнавать друг друга, когда мы планировали расстаться после храма. Есть многое, что я хочу узнать, и есть вещи, которые ты должна знать обо мне. Как я сказал ранее, выбирай вопросы с умом, ибо тебе может не понравиться то, что ты узнаешь. — Затем тоном, в котором звучало глубокое и зловещее предупреждение, он добавил: — И я не прощаю, Рэйвин. Твои реакции и слова — это не то, что ты сможешь забрать назад.

Она приняла его предупреждение близко к сердцу, уже раскрыв эту правду сегодня.

Мерих смотрел сверху вниз на спящую Эльфийку, которую баюкал на руках. Ее лицо было прижато к его груди, тело обмякло и подпрыгивало, ноги покачивались. Мерих игнорировал тот факт, что одна из ее рук сжимала его рубашку.

У него никогда не было слабости к… ну, к чему-либо раньше. Рэйвин, однако, была забавной в милом смысле.

Она жизнерадостная. Он не ожидал этого от нее.

С ним тоже никто никогда не был таким. Это часто ставило его в тупик, потому что он не знал, как реагировать.

Ее мир звучит прекрасно.

Она объяснила, как он выглядел, когда у нее еще было зрение, и он почти мог представить его мысленным взором.

По-видимому, их листва была смесью темно-синего, ярко-фиолетового и средне-розового. Стволы некоторых деревьев были черными, их сердцевина липко-коричневой, но многие были белыми, словно выбеленные солнцем.

Эти синие, фиолетовые и розовые листья, а также многие из их цветов светились ночью, поглощая радиацию от солнц. Они использовали ее, вместо того чтобы загрязнять воздух токсинами.

Трава была синей, а небо менялось с зеленого на фиолетовое в зависимости от того, какое солнце было ближе.

Мир казался живым просто благодаря своей природе.

Даже если бы ему пришлось провести остаток жизни в одиночестве в том мире, по крайней мере, это было бы красиво — в отличие от тьмы, к которой Мерих привык здесь.

Она также подробно рассказала ему о городе, в котором жила. Большинство крыш были выкрашены в белый цвет, чтобы сохранять прохладу от трех солнц, палящих над ними. Однако у многих также были стеклянные купола, или они красили внешние стены в разные цвета.

Золото, серебро и бронза были обычным явлением во всем городе. Это были ресурсы, используемые не для торговли, а скорее для жилья, так как в их мире их было в избытке.

Их центральное дерево давало основную тень, и они использовали магию, чтобы вырастить его так, чтобы можно было жить внутри, прежде чем построили город вокруг него. За пределами защитного маслянистого барьера города была долина с горами с трех сторон и рекой, протекающей через нее, тогда как с другой стороны был пляж.

Наконец, она сообщила ему, что они начали позволять Демонам жить среди них, как только те полностью эволюционировали выше своих базовых инстинктов. Те, у кого полностью сформировалась кожа, кто обладал разумом и не хотел ничего, кроме прекращения разрушений, жили с ними как равные.

Когда она сказала ему это, Мерих, по своему мнению, глупо позволил надежде разрастись внутри него. Он когда-то пообещал себе не испытывать настоящей надежды, не волноваться из-за нее, но было трудно не дать ей родиться внутри него после того, что она рассказала.

Смогут ли они принять меня?

Его сердце замирало, когда он вспоминал, что они приняли Демонов, у которых сформировалось лицо. Было бы легко смешаться таким образом, но Мерих всегда выделялся бы в толпе.