Ты у него одна - Романова Галина Владимировна - Страница 57

– Эмка, – Лизка угрюмо колупала подсыхающую землю на пальцах. – Иди ты к черту со своей моралью! Вижу, как сиськами вздымаешь. Думаешь, что я дрянь конченая. Ну и думай! Черт с тобой! А я… я просто любила его.

– И заодно любила те подарки, что он тебе подносил! – фыркнула Эмма и, подхватив ворох травы, отодвинулась чуть левее. – Брюлики, платьица, сапожки. Дешевая ты сука, Лизка! Такая дешевая, что взяла бы ствол и влепила бы тебе пулю промеж глаз.

– Валяй, что же! – Лиза хмуро хмыкнула. – Чего же тебе, такой чистой… Сама-то какая?! Жила с Данилой и ноги об него вытирала до тех пор, пока его другие не подобрали. Тут ты сразу всколыхнулась. Сразу опомнилась и прямиком к нему в койку бросилась. А он не дурак, повременил с койкой-то, правда, недолго… Каждый, Эмка, проживает жизнь свою так, как считает нужным. И срать мне на твои моральные принципы, которых ты и сама не придерживаешься. Мне было сказочно хорошо с твоим отцом… Такого больше никогда не повторится, я это знаю… А что ты обо мне в конечном итоге подумаешь в этом контексте, мне плевать! Пусть я буду сукой, пусть дешевкой, главное, что у меня вот здесь… – Лизка приложила грязную руку к левой стороне груди. – А что там у меня, тебе знать не надобно.

Они снова замолчали. Лизка продолжала сосредоточенно очищать грязные пальцы. А Эмма бесцельно оглядывалась по сторонам.

Какие-то шальные птицы, не успевшие навострить клювы на юг, поют в зарослях боярышника за забором. А может, это всесезонные воробьи, которым и снег, и зной, и дождик проливной – все нипочем. Приятно так щебечут, почти по-весеннему. От начинающей желтеть листвы кругом нарядно. Теплынь совсем не сентябрьская. Ни дуновения ветерка, никакого шевеления в природе. Такая приятная, почти полуобморочная нега во всем, что хоть опрокидывайся на спину, подкладывай руки под голову и смотри за бесцельным блужданием редких облаков на бескрайнем небосводе. Именно так все и было много лет назад.

Отец привозил ее из города после школы и тут же уезжал по делам. Мать хлопотала в летней кухне. А она, бесцельно побродив по участку, укладывалась в гамак между двух старых яблонь, что Валька успела спилить. Запрокидывала руки под голову и сквозь полуопущенные ресницы наблюдала за облаками. Их неторопливый полет нередко убаюкивал ее. Эмма засыпала со сладостным ощущением чего-то хорошего. Потом с таким же чувством просыпалась и спешила к матери, которая к тому времени уже успевала настряпать пирогов и ждала ее пробуждения…

– С Анной мы познакомились случайно, – начала вдруг Лизка ни с того ни с сего, может быть, просто потому, что устала от бесцельного молчания. – Алик повез меня в тот курортный городишко, чтобы побыть со мной на каникулах. Не морщься так, я тебя прошу!.. Мы пошли в стриптиз-бар. Там что-то случилось с туалетом для женщин. Одним словом, не работал он, и всем дамам пришлось пользоваться служебным. С Анной мы столкнулись лоб в лоб в какой-то момент. Причем столкнулись в полном смысле этого слова, то есть больно ударились лбами. Извинялись, балагурили, зачем-то обменялись номерами мобильников. Потом был ее выход. Мне понравилось ее выступление. Наутро я позвонила, наговорила ей кучу комплиментов. Поскольку у твоего отца везде и всегда были дела, у меня оставалась уйма свободного времени. Ту неделю, что мы там пробыли, я с Анькой почти не расставалась. Потом мы уехали, и о ее существовании я спустя какое-то время совершенно забыла. Тем более после трагической гибели твоего отца… А совсем недавно она вдруг объявилась и начала говорить мне по телефону чудовищные вещи. Я была не просто шокирована, меня, что называется, пригвоздило к месту…

Эмма все же улеглась на землю. Запрокинула руки под голову и, не отрывая глаз от скольжения невесомой толщи облаков, слушала размеренную речь Лизки. В голосе подруги не было ни тени волнения или горечи. Все излагалось в строгом хронологическом порядке. То ли заранее продумано, то ли на самом деле правда…

– Мы с ней встретились. Она была со своим сыном, который… который тебе, милая, родным племянником приходится. Такой славный малыш… Анна выглядела ужасно. От былой красоты в ней только и остались что глаза. Она приехала в наш город, совершенно не понимая, что лезет в глотку ко льву. Когда я начала ее уговаривать, она вспылила и уехала. Не оставив никаких координат. Потом закрутилась история с моей домработницей. Она погибла, ты же знаешь.

– Да уж знаю. Это не ты ее?

– Совсем больная… – Лизка обреченно вздохнула и громыхнула чем-то об асфальт. – Подозрение скорее может пасть на тебя, дорогая. Это ведь она тебе дорогу перебежала, а не мне. К тому же твой роман с ее братом ей очень уж не нравился. Она просто слюной брызгала, рассказывая мне о какой-то белобрысой лярве, охмурившей ее наивного Санечку. Попросила посодействовать. Ну… узнать и все такое.

– И ты узнала? – недоверчиво скривилась Эмма, не веря ни единому слову Елизаветы.

– Узнала, конечно! Чего тут было узнавать, если вашим бл…ким домом была гостиница, которой заведовал один из мною купленных и затем брошенных альфонсиков. Он мне все по минутам и часам расписал: кто, за сколько и когда.

– Господи, какое скотство! – апатично констатировала Эльмира, с наслаждением наблюдая за тем, как облако-лебедь трансформируется в облако-собаку. – Я получала удовольствие, совершенно не задумываясь, что кто-то в этот самый момент отслеживает каждый мой вздох. И что же ты? Отстучала Ленке?

– А как же! Отстучала и еще по носу щелкнула, чтобы неповадно было с чужими мужьями трахаться. Она, понятное дело, сразу сникла и, дура-баба, нажаловалась Даниле про то, какая у него жена паскудная развратница. Орет в оргазме на всю гостиницу.

– А что он? – Эмма впервые с момента начала Лизкиной исповеди приподняла голову и посмотрела в ее сторону.

– А что он?! А то ты своего мужа не знаешь! – Глаза у подруги сделались паскудно-проницательно-завораживающими. – Подумай как следует – что он! Шевельни извилиной, у тебя их в голове до черта!

– Я тебе не верю! – Эльмира словно кобра взвилась с земли. Отряхнула кожаные штаны и воинственно подбоченилась. – Я… тебе… не верю, Лизка! Он не мог! Он…

– Что он?! Ну что?! Он просто подождал немного. Понаблюдал. Даже одно время снимал номер по соседству с вашими апартаментами. Пока была жива Ленка, он не особенно форсировал события. А когда ее не стало… Тут еще Сашка, идиот, начал тебя теребить.

– И об этом ты знаешь!!! – Эмма ахнула и тут же залилась помидорным цветом по самые дужки стильных темных очков Валентины.

Представить себе Данилу, натужно вслушивающимся в скрипы их кровати и в их сплетенные воедино стоны и крики за стеной, было очень… очень больно. И если до сего времени она упивалась сознанием собственной чистоты, непорочности, с мстительной гадкой уверенностью полагая, что именно так нужно наказывать блудливых мужей, то сейчас эта ее убежденность разом улетучилась.

– Какое дерьмо! – простонала она, срывая очки, косынку, а следом и парик с зудящей головы.

– Ты повторяешься, дорогая! – насмешливо протянула Лизка.

– И ты… ты считаешь, что это он… его?! – Не слыша критических замечаний подруги, прошептала почти одними губами Эльмира и, коротко простонав, закончила: – Убил…

– А кому, по-твоему, на тот момент был нужен твой Сашка!!! Бриллиантов он и в глаза не видывал, все за него сотворила его сестренка, даже близко его не подпустив. Она даже убийство совершила своими собственными руками, не желая вмешивать горячо любимого братца. Зная, что в его биографии незапятнанных листов уже и так не осталось.

– Так это она убила Вениамина?!

– Она… Сначала мозолила ему глаза, нанявшись официанткой в ресторанчик, которым он заведовал, весьма успешно, между прочим. Что только Анна не предпринимала, пытаясь вырвать его из цепких алчных рук этой дамочки. Но все без толку. Ленка знала, сколь высоки были ставки, и шла напролом. А Вениамин… он был всего лишь мужчиной. И если дома его нередко пилили за отсутствие внимания к жене и к ребенку, то Аленушка, упокой господи ее гадкую душу, все это с лихвой компенсировала. В мужиках разбиралась похлеще психолога любого. К каждому находила подход, без исключений…