Опасные хитрости - Хазард Барбара - Страница 7

– Скажите мне, мисс Диана, как вы развлекаетесь после того, как ваша сестра вышла замуж и уехала? Вам, наверное, одиноко без нее?

Он произнес это добрым, почти сладким голосом, будто сюсюкал с маленькой крошкой. Диане очень хотелось ударить его. Прежде чем она успела ответить, он обратился к ее матери:

– Разумеется, девочке тяжело расстаться с любимой сестрой и подружкой по детским играм, особенно в таком раннем возрасте.

– Мне почти восемнадцать лет, Ваша Светлость, – вспылила Диана. – И я давным-давно оставила «детские игры».

Мистер Трэвис нахмурился и уже собирался пожурить свою дочь за неожиданную грубость, как герцог сказал:

– О, восемнадцать лет! Да она совсем взрослая, не правда ли, сэр?

В голосе звучала насмешка. Герцог забавлялся, он почти открыто смеялся над Дианой. Затем он резко сменил тему и стал говорить о лондонских театрах, обращаясь в основном к миссис Трэвис.

Но он мне за это заплатит, подумала Диана, опуская взгляд в тарелку и боясь посмотреть на отца, который все еще хмурился на свою дочь. Да, и еще как заплатит!

После десерта леди удалились в гостиную. Там лакей разжигал огонь в камине. Миссис Трэвис подождала, пока он не вышел, и сказала спокойно:

– Моя дорогая Диана, я вижу, что ты настроена против герцога, но прошу тебя не показывать своих чувств. Он наш гость, а ты была почти груба с ним.

– Но я не ребенок, – упрямо повторила Диана, в раздражении шагая по комнате. – Ты ведь слышала, что он сказал, мама? По его словам получается, что мне всего три годика, или каких-нибудь двенадцать лет!

– Сядь-ка лучше на диван, пока твое красивое платье еще цело, а то ты сейчас порвешь его в клочья от такой страсти, – ответила мама. – Да, конечно, я слышала, что он сказал, и я, как и ты, тоже задумалась над этим. Герцог Клэр ведь и сам не так стар. Ему, возможно, двадцать восемь. Или двадцать девять?

– Не имею ни малейшего понятия, сколько ему лет, но он самый грубый мужчина, каких я когда-либо встречала, – заявила Диана и села напротив матери.

– Да, наверное, он может быть таким, если постарается, – сказала миссис Трэвис, открывая сумочку с вязаньем. – И все-таки ты должна признать, что со мной и с отцом он очень любезен. Интересно, почему?

И она была так задумчива, что Диана поспешила взять свое вышивание и спросила мать, что она посоветует вышить дальше и нравится ли ей рисунок. Диана заметила, что с некоторых пор ее мать стала с ней даже строже, чем отец. Она не хотела, чтобы мать долго задумывалась над тем, почему герцог Клэр неожиданно стал искать себе новых знакомых в Истхеме.

К тому времени, когда герцог собрался уходить, было решено, что он и мистер Трэвис отправятся в следующий понедельник на прогулку, чтобы понаблюдать за птицами. Прогулка намечалась рано утром, и мистер Трэвис заверил, что у них есть шанс увидеть очень интересные экземпляры. Диана надеялась, что герцог, как любой нормальный человек, любит долго поспать.

Он спросил у миссис Трэвис, не собираются ли они принять участие в танцевальном вечере на следующей неделе. Миссис Трэвис, однако, уклонилась от прямого ответа, сказав, что они пока еще не решили, надо ли им это делать.

– Я уверен, что вам очень понравится, мэм, – произнес герцог. – Или, быть может, вы считаете, что мисс Диане еще рано посещать вечера? Да, я знаю, что она пока не может выезжать, конечно, но должен вам сказать, что моя мать позволяла моим сестрам принимать участие в небольших вечеринках, прежде чем дать им себя показать в высшем обществе в Лондоне.

На что миссис Трэвис ответила, что она согласна с мнением герцогини, но, к сожалению, не берется сейчас ничего сказать с полной уверенностью по поводу данной конкретной вечеринки. Отказ матери на настойчивое приглашение Клэра потанцевать очень обрадовал Диану. Она торжествовала, и даже смогла слегка улыбнуться, когда делала ему на прощанье реверанс.

И все-таки, засыпая этой ночью, она вдруг подумала, какое бы платье ей надеть, если мама решит пойти на танцы. Может быть, белое? Или желтое шелковое будет смотреться лучше? Все это было очень странно…

Но ни на какие танцы они не пошли. И не было утренней прогулки, потому что Эдвард Трэвис в субботу неудачно упал с лошади и сломал ногу. Доктор заверил, что мистер Трэвис обязательно и совершенно поправится, но ему необходим полный покой в течение месяца, а может быть, двух.

Диана пребывала в глубокой печали. Конечно, она переживала за отца. Она была рядом с ним, когда случилось это несчастье. Его лошадь отказалась прыгнуть через изгородь, взбрыкнула и сбросила седока. Диана помчалась за помощью и отвезла отца домой на тележке. После этого случая были забыты все вечера и балы, потому что Диана не могла пойти на них одна, а нечего было и думать о том, что мать пойдет с ней на танцы, оставив мужа в таком состоянии. Им пришлось отменить запланированный визит к сестре в Стаффорд-Холл на Рождество, что было печальнее всего.

И как Диана не пыталась бодриться, но все эти события и рухнувшие планы отразились на ее настроении, ввергнув ее в самое тяжелое расположение духа. Наоборот, ее мать очень обрадовалась, узнав, что с ногой мистера Трэвиса все будет в порядке и он снова сможет ходить. Первым делом она написала письмо своей старшей дочери, в котором сообщила подробности этого неприятного инцидента. И хотя мать сказала Диане, что отправила письмо, она не сочла необходимым сообщить ей его содержание.

Друзья заходили проведать мистера Трэвиса и осведомиться о его здоровье, после того как новость разнеслась по деревне. Герцог Клэр был одним из первых. Он принес фрукты из оранжереи лорда Барретта и большую красивую книгу о птицах, чтобы мистер Трэвис не скучал, лежа почти без движения в постели.

Герцога приняла в гостиной миссис Трэвис. Она объяснила ему, что ее муж сейчас спит и лучше его не будить. Конечно, мистер Трэвис будет очень огорчен, что не увидит его, но доктор только что дал ему успокаивающее лекарство от боли. Поэтому не стоит тревожить сейчас его сон. Она ничего не сказала герцогу про Диану, которая в это время прогуливалась на свежем воздухе, а Клэр, в свою очередь, ничего не спросил о ней.

Он оставался всего несколько минут и был, как всегда, предельно вежлив. Он сказал, что, конечно, понимает, как занята теперь миссис Трэвис, что опечален этим случаем еще и потому, что это произошло в декабре, перед самым Рождеством. В то же время, сказал герцог, он надеется, что несмотря ни на что они счастливо встретят праздник.

Миссис Трэвис улыбнулась.

– Он будет счастливым, если Эдвард окончательно поправится, хотя мы совсем не так планировали его встретить.

Герцог посмотрел на нее вопросительно. И она объяснила:

– Мы хотели навестить нашу старшую дочь в Кэфилде, но, разумеется, ни о каких путешествиях, пока Эдвард в таком состоянии, нечего и думать. Вы понимаете, что я не могу оставить его.

Клэр кивнул и сказал как бы между прочим:

– Но я уверен, что мисс Диана была бы счастлива навестить свою сестру. Наверняка найдется кто-нибудь, кто составил бы ей компанию, если вы считаете, что так вам будет спокойней за нее. Мне всегда казалось, что наши дилижансы просто переполнены гувернантками, путешествующими туда и обратно.

Миссис Трэвис весело засмеялась в ответ на его слова и сказала, что она обязательно подумает об этом. Герцог откланялся и вышел.

А она еще долго после его ухода смотрела в окно. На улице кружился снег, ложась на землю белым покрывалом. Наконец она кивнула и улыбнулась сама себе. Затем поднялась наверх, подождала, когда муж проснется, и рассказала ему о своем плане. Очень тщательно продуманном, разумеется. Эдвард и понятия не имел, откуда дует ветер. Все мужчины абсолютно слепые! Хотя она сама не была вполне уверена в том, что поступает правильно… Однако… обязательно нужно послать за портным, чтобы срочно заказать новые платья для Дианы, и проверить, в каком состоянии ее собственная шуба, не мала ли она ей еще.