Опасные хитрости - Хазард Барбара - Страница 22

Она снова покачала головой. Герцог немного покраснел и спросил, что же ему теперь делать.

– Напиши ей письмо или пошли цветы… Нет, нет, не это! Мама точно узнает! – Она вздрогнула. – Диана прекрасная девушка, но не забывай, что мама может помешать вам. Наколдует еще! Поезжай немедленно к Диане, ты должен встретиться с ней. Проси у нее прощенья, умоляй ее… о Боже! Да что же это, Уильям, ты и сам все знаешь. Но не веди себя как важный вельможа. И не требуй от нее ничего. Не надо приказывать ей…

– Конечно, не буду ничего требовать, – неожиданно рассердился герцог. – Чего ты, собственно, меня учишь?

Леди Эмили рассмеялась и пошла к двери.

– У тебя и так все отлично до сих пор получалось, не так ли, мой красавчик?

Смутив его окончательно этими словами, она вышла из библиотеки.

Герцог походил туда-сюда по комнате и только собрался с мыслями, когда дворецкий принес срочное письмо из Лондона. Клэр разорвал конверт, прочитал письмо и выругался.

– Что вы сказали, Ваша Светлость? – сказал дворецкий, ставя на поднос бокалы.

– Пришли моего слугу, Гилберт, и попроси мистера Кэнфилда, чтобы он был так добр прийти немедленно в библиотеку. Мне надо срочно ехать в город. Лорд Барретт снова попал в переделку.

– Будет исполнено, сэр, – ответил дворецкий и был не очень удивлен, так как изучил за многие годы все эскапады лорда Барретта.

Дворецкий ушел, чтобы позвать слугу герцога и его секретаря и передать им эти новости.

Вечером все было готово к завтрашнему отъезду герцога. Закрывшись в библиотеке, Клэр писал письмо Диане. Это заняло у него много времени, но когда он закончил, то был доволен тем, что смог передать свои чувства.

Он писал ей, что любит ее, любит так сильно, что поэтому вел себя грубо на балу. Он просил у нее прощенья. Затем он умолял ее написать ему в город и обещал вернуться, как только ему позволят его дела. Клэр писал, что уже соскучился без нее.

Ну вот, думал он, запечатывая своим перстнем и отдавая Гилберту письмо, это все объяснит!

И это было странно. То, что начиналось как увлекательное любовное приключение, обернулось совсем по-другому. Слова любви, положенные на бумагу, будто ожили, наполненные значением и преданностью. Он не говорил, что солнце вращается вокруг нее, и не обещал ей достать луну с неба, если она того захочет, потому что считал такие вещи глупой сентиментальностью. Но он надеялся, что ту настоящую любовь, которую он питал к ней, она увидит, прочитав его слова, и будет с любовью думать о нем в его отсутствие.

Он был на пути в Лондон, когда это письмо доставили в Стаффорд-Холл. Дворецкий уже собирался отнести письмо мисс Диане. Но тут в дом ворвался плачущий окровавленный Грегори. Он и его брат ходили охотиться на кроликов, взяв ружье, которое подарил ему Реджи.

На охоте произошел несчастный случай. Гарри строго приказал своему брату держаться позади него (хотя трудно было ждать послушания от такого сорванца), выстрелил по кустам, когда там что-то зашевелилось, и попал в руку брату. Хорошо, что пуля не задела кость.

Но в поднявшейся суматохе дворецкий совсем забыл про письмо герцога.

Однако письмо увидела Корнелия, когда вышла в холл, отправляясь проведать своих друзей. Она, разумеется, сразу узнала крупный почерк герцога и немедленно спрятала письмо в свою сумочку.

Ленч с леди Барклай был очень долгим и скучным, но Корнелия не открыла письмо, пока не вернулась домой и не закрыла плотно за собой дверь своей комнаты.

Если Корнелия и испытала шок, когда читала эти нежные строчки, то совсем легкий. Она не очень переживала. Конечно, жаль, что Клэр не горит такими чувствами по отношению к ней. Но ее это мало беспокоило. Она считала, что брак и любовь – это разные вещи. Главным для нее было обладание и богатство, титул и несколько великолепных поместий. Она выйдет замуж за герцога без всякой любви и другой подобной ерунды, совершенно спокойно. Возможно, так даже лучше, подумала, нахмурившись и смяв письмо в руке. Когда она родит герцогу наследника, чего он от нее наверняка потребует, они будут жить отдельно. Она будет самой красивой герцогиней, и его друзья умрут от зависти. Нужно только заставить его, чтобы он сделал ей предложение.

Она сообщила тете, что чувствует себя неважно, и не появилась к обеду. Затем она бросила письмо любви в камин и не отрываясь смотрела, пока бумага не превратилась в пепел, а пепел рассыпался.

За обедом Диана узнала, что герцог срочно уехал по делам в город. Он уехал внезапно, не предупредив ее ни словом. Это доказывало, что Корнелия была права.

Медленно тянулись дни. Закончился январь и начался февраль. Рука у Грегори зажила. Диане исполнилось восемнадцать лет. Роджер Мэйтлэнд собирался уезжать домой, потому что его вызвал отец, который наконец выздоровел.

Энн призналась сестре, что она, как ей кажется, беременна. Диана нежно обняла ее, но была рада, когда пришло письмо от матери, в котором она просила ее побыстрее вернуться в Кромптон-Эбби. Энн говорила с восторгом только о том, что в сентябре, в ее следующий приезд, будет держать на руках маленькую копию ее любимого Реджи.

Миссис Трэвис сообщала, что хотя отец Дианы чувствует себя хорошо, однако его продолжает донимать боль в ноге и надо показать его специалисту в Лондоне. Она договорилась с леди Майклс, что они остановятся в ее доме. И говорила, что будет благодарна, если Диана поможет ей отвезти отца в Лондон.

«И, конечно, дорогая Ди, поскольку мы будем в городе, ты можешь остаться там на весь сезон. Тетя Эмма почему-то настаивает на этом, и я ее совершенно не понимаю. Она написала мне письмо, в котором говорит, что боится пропустить какой-то фейерверк. Фейерверк? В феврале? Ты не считаешь, что она немного не в себе?»

В конце письма миссис Трэвис передавала приветы Энн и друзьям и говорила, что ждет Диану домой на этой неделе.

Диана была занята сборами, и это отвлекало ее от мыслей о герцоге.

Роджер попросил ее прогуляться с ним. Когда он неожиданно остановился и взял ее за руку, Диана поняла сразу, что он хочет сказать. Она не знала, как заставить его замолчать. Роджер нравился ей, но она его не любила. Она сказала ему об этом нежно, как могла, и добавила, что видит в нем брата, а не мужа. Он попытался улыбнуться и похлопал ее по руке.

– Хорошо, моя милая Диана, я все понял. Но не думайте, что я оставлю свои попытки добиться вашей руки, когда мы встретимся в Лондоне. Может быть, я тороплю вас? Может быть, вам требуется время?

Горький комок застрял у нее в горле, потому что она вспомнила, как примерно те же слова говорил ей герцог.

Она просто кивнула в ответ. Да, он действительно дал ей слишком много времени. Уехал, будто сбежал. И это подтверждало ее мысль, что он лишь играл с ней. Наверное, он смеялся над ее наивностью, рассказывая о ней Корнелии.

Корнелия говорила, что часто получает письма от герцога. Диана подозревала, что она лжет, но не могла этого проверить, и потому страдала еще больше.

Как хорошо очутиться сейчас дома, думала она. Что касается герцога… Обманщик! Соблазнитель! Отец был прав.

В Кромптоне Диана находилась совсем не долго, от силы несколько дней, а затем они уехали в Лондон. Еще ребенком она была здесь последний раз. Ее водили тогда по музеям и на концерты. Но теперь все должно быть по-другому. По крайней мере, так ей обещала тетя Эмма в первый же вечер за обедом. Они были одни за столом, если не считать подругу леди Майклс, потому что мистер Трэвис неважно себя чувствовал после путешествия, а его жена обедала в его комнате вместе с ним.

– Это твой первый сезон, да? – улыбнулась леди Майклс, показывая вилкой на Диану. – И я уверена, что последний. Как ты провела время в Стаффорд-Холле? Было весело?

Диана кивнула, рассеянно глядя на тарелку с цыпленком в грибном соусе, которую подал ей старый лакей.

– Сколько предложений тебе сделали? – продолжала тетя.

– Два, – ответила Диана, не задумываясь, так как в ее семье было не принято обсуждать личные дела в присутствии прислуги.