Занимательные истории, новеллы и фаблио - де Сад Маркиз Донасье?н Альфонс Франсуа - Страница 43

Немного поразмыслив, президент взял бумагу и прочел:

«Удостоверяю перед всеми, кто прочтет cиe послание, что я никогда не был супругом мадемуазель де Тероз. Возвращаю ей все права, коими какое-то время располагал на ее счет, и заверяю в отсутствии у меня каких-либо на них претензий в будущем. Я провел лето в ее доме и имел случай поближе познакомиться с ней и с ее семьей. По взаимному согласию и по доброй воле мы оба взаимно отказываемся от намерения заключить брачный союз. Каждый из нас возвращает другому свободу и возможность располагать собой по собственному усмотрению так, как если бы никогда не существовало планов нашего соединения. Подписываю сию бумагу в полном здравии и твердом рассудке в замке де Вальмор, принадлежащем маркизе д'Оленкур».

– Вы изложили, сударь, – начал президент после прочтения этих строк, – что меня ожидает, если я не поставлю подпись, однако вы никак не обмолвились о том, что произойдет в случае моего полного согласия.

– Наградой станет ваше незамедлительное освобождение, сударь, – отвечает лжекомендант, – а также просьба принять от маркизы д'Оленкур вот это украшение стоимостью в двести луидоров и гарантию, что у ворот замка вы обнаружите слугу и двух отличных лошадей, готовых доставить вас в Экс.

– Подписываю и уезжаю, сударь, я слишком претерпел от этих людей, чтобы мешкать.

– Вот и замечательно, господин президент, – говорит капитан, забирая подписанный текст и передавая ему подарок. – Однако следите за вашим поведением. Если, оказавшись за пределами этого замка, вас обуяет мания отмщения, хорошенько подумайте, прежде чем что-либо предпринимать. У вас сильные противники. Это влиятельное семейство, стоит вам лишь задеть его, сплотится в борьбе против вас и не замедлит объявить вас невменяемым. Тогда вашим вечным приютом станет дом умалишенных.

– Не беспокойтесь, сударь, – заверяет президент, – я в первую очередь не заинтересован связываться с подобными лицами и сумею этого избежать.

– Настоятельно вам это рекомендую, – убеждает капитан, открывая перед ним двери темницы, – уезжайте с миром и больше никогда не возвращайтесь в эти края.

– Положитесь на мое слово, – обещает судейский, взбираясь на лошадь, – небольшой воспитательный срок полностью протрезвил меня. Да проживи я еще тысячу лет – никогда впредь не поеду искать жену в Париж. Мне уже не раз доводилось испытать печальную участь рогоносца после женитьбы, но я не подозревал, что им возможно оказаться еще до нее... Проявлю мудрость и сдержанность в отношении арестов. Больше никогда не выступлю в качестве арбитра между шлюхами и людьми, стоящими выше меня по положению. Принимать сторону продажных девок порой обходится слишком дорого. Не желаю впредь иметь дела с теми, у кого достанет ума постоять за себя.

Президент исчез, и никто в этих краях более ничего о нем не слышал. В своей судебной практике он стал проявлять благоразумие. Плакались только потаскушки – им перестали покровительствовать в Провансе. Нравы там улучшились, ибо молодые девушки, оказавшись лишенными столь неблаговидной поддержки со стороны мудрых магистратов, почувствовавших неуместность своего заступничества, стали предпочитать стезю добродетели опасностям, подстерегающим их на пути порока.

Нетрудно догадаться, что за время содержания президента под арестом маркиз д'Оленкур, позаботившись сделать это осторожно, переубедил барона де Тероза, слишком переоценившего Фонтани. Благодаря искусным маневрам и своему весу в обществе маркиз настолько преуспел в своих хлопотах, что три месяца спустя мадемуазель де Тероз открыто вышла замуж за графа д'Эльбена, и этот брак оказался необычайно счастливым.

– Порой я немного сожалею, что так дурно обошелся с этим отвратительным типом, – как-то сказал маркиз своей очаровательной свояченице, – однако, когда я, с одной стороны, вижу счастье, которому способствовали мои усилия, а с другой – убеждаюсь, что притеснял жалкого и никчемного для общества шута, подлинного врага государства, возмутителя общественного спокойствия, мучителя честного и почтенного семейства, бесчестного клеветника, опозорившего одного уважаемого мною дворянина, к роду которого я имею честь принадлежать, я утешаю себя и восклицаю вместе с философом: «О всемогущее Провидение, отчего возможности человеческие столь ограниченны, что никогда не достигнешь блага, не причинив кому-нибудь хоть на йоту зла! (Новелла завершена 16 июля 1787 года в 10 часов вечера. (Прим. автора.))