Укрощенная Элиза - Хазард Барбара - Страница 19

Она также рассказала ему, что не видела графиню и не смогла вручить ей письмо, поэтому отсылала его ему обратно.

Элиза старалась писать так, чтобы ее слова звучали спокойно и рассудительно. Она боялась, что Джордж Гринэвэй приедет к ней, возможно, вместе с этой невыносимой Маргарет, и начнет задавать много вопросов. Такие эмоциональные встряски Элизе совершенно ни к чему.

И, к ее облегчению, отец не собирался наносить ей визит.

Вместо себя он послал в качестве своего эмиссара ее кузена Майлса.

Сначала она обрадовалась, но потом забеспокоилась. Уж лучше бы приехал сам отец. Его-то гораздо проще обмануть.

Сонные темные глаза Майлса видели все слишком хорошо. И он не удовлетворился ее первым поверхностным объяснением. А когда она попыталась сменить тему, он решительно потребовал, чтобы она перестала юлить и не относилась к нему как к идиоту.

– Ну давайте же, Элиза, не мучьте меня, – сказал он, наливая себе еще бокал вина. – Никогда не представлял, что вы такая скрытная. Это разожгло мой интерес, и я не уйду, пока не узнаю правду. Кстати, что у вас сегодня на ужин?

Последняя фраза была не очень обещающая, так как он пришел в десять утра. Но Элиза решила взять себя в руки.

– Не пытайтесь меня смутить, Майлс! – ответила она почти весело. – Я все уже вам рассказала…

– Нет, не все, – настаивал он.

Не обращая внимания, она продолжала:

– Замок был не замок. Обычный дом, причем старый, полуразвалившийся и пустой. Там никого не было, кроме лорда Даррина. Он сказал мне, что его мать поехала нанять прислугу, раз в неделю к ним приходит кухарка. В общем, скучно и неинтересно.

– Значит, он эксцентричная личность, этот лорд Даррин? – спросил Майлс.

– И весьма. Вы не представляете, как я рада, что наконец снова дома!

– Вот это и странно, – заметил он, сел напротив нее и посмотрел внимательно ей в лицо. – Непохоже, чтобы вы радовались, кузина. Вы бледны и очень серьезны, несмотря на показную веселость. К тому же я не услышал от вас забавных историй. Ни одной истории! Мало сказать, что я удивлен.

– Но я же говорила. И повторяю, что ничего забавного в этом не было! – воскликнула Элиза.

Она тут же постаралась успокоиться. Даже ей самой ее голос показался очень напряженным. Конечно, это не укрылось от внимания проницательного Майлса. Так она выдаст себя. Надо быть настороже.

– Я оставила в Йорке мою служанку, потому что она заболела, – продолжала Элиза. Майлс хотел задать какой-то вопрос, но она быстро сказала: – Поверьте, Майлс, все это было ужасно! И эта жуткая метель! Я не могла уехать, даже если бы лорд Даррин не отослал мою карету. Все дороги были засыпаны снегом.

Ее кузен поднял свою белую аристократическую руку.

– Но получается, что вы остались наедине с графом, раз в доме не было даже вашей служанки. Это очень пикантно! Не вздумайте говорить об этом вашему отцу, кузина! Кроме того, у меня сразу возникает другой вопрос. Оставшись с вами, такой прелестной и очаровательной, граф разве не предпринял ни одной попытки соблазнить вас? Или, возможно, именно его неудача вас так сильно расстроила?

Элиза встала и подошла к окну. Она надеялась, что Майлс не догадается, зачем ей это понадобилось. Она хотела убежать от его проницательных черных глаз.

Наконец она пожала плечами и сказала:

– Графу не нравилось мое присутствие в доме. Он был занят исключительно своей фермой. Да и вообще, я не думаю, что все мужчины должны обязательно влюбляться в меня. Вы, например, никогда не были в меня влюблены.

– Я нет, но на то есть причины, – проговорил он, вставая.

Он взял ее за подбородок, и она была вынуждена поднять голову и посмотреть ему в глаза.

К ее удивлению, его улыбка была почти нежной. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Не беспокойтесь, Элиза, – произнес он, – я не буду вас больше смущать, моя дорогая.

Подойдя к двери гостиной, он повернулся и как бы между прочим добавил:

– Один совет, кузина. Не появляйтесь с таким грустным лицом в городе, умоляю вас. Даже если вам все равно, что скажет свет об этом вашем печальном приключении, то мне не все равно. На карту поставлена моя репутация. И, если помните, я предупреждал, чтобы вы никому не говорили о том, что собираетесь нанести визит этому загадочному графу. Потому что теперь все только и будут расспрашивать вас о вашем визите, стоит вашему симпатичному личику показаться на публике.

Он едва успел выскочить из гостиной: Затем Майлс наклонил голову и прислушался. Он не ошибся – тяжелый предмет грохнулся в уже закрытую дверь и разбился.

– Кажется, это одна из ужасных фарфоровых статуэток, которые стоят на камине, – сказал он дворецкому, когда тот подал ему шляпу, трость и перчатки. – На вашем месте, старина, я бы не входил туда некоторое время, вы меня понимаете?

Дворецкий поклонился, и, глядя на его бесстрастное лицо, Майлс слегка кашлянул.

– Впрочем, вы не дурак. Извините меня.

Визит Майлса имел положительные результат. Элиза перестала грустить и зажила так, как она привыкла.

Она наняла новую служанку, купила ткань для новых платьев, а также сообщила своим друзьям, что она вернулась в город и снова дает приемы. Один был особенно удачным. Всей компанией они прокатились по замерзшей Темзе, посетили ледяную ярмарку, а когда стало совсем холодно, собрались у Элизы на чудесный ужин.

Элиза старалась быть самой веселой на вечеринках, на приемах и в театре. Но, придя домой, она ложилась на постель и долго глядела в полог над собой. И тогда она могла сбросить маску веселости и признаться в душе, что она самая несчастная в мире. Потому что ей не хватает Дрейка Даррина.

Она страстно хотела ощутить каждый дюйм ее мускулистого энергичного тела. Она хотела ощутить его запах. Его смех. Его губы. И даже эту смешную ямочку. А еще Элиза так соскучилась по его рукам. О да, ей так не хватало его рук и тех сладостных ощущений, которые они дарили. Забыть его яркие серебристые глаза было невозможно, как и его длинные божественно-золотистые волосы.

И все-таки, как она ни страдала по нему, Элиза знала, что не сделала ошибки, отказавшись стать его женой.

Потому что даже теперь, на большом расстоянии, Даррин-Кастл не казался ей более привлекательным.

Слишком хорошо она помнила ледяные сквозняки, скрипучую лестницу и стонущие доски чердака, малюсенький, но прожорливый камин в ее спальне и ведро с грязной водой. Особенно его.

Не видела Элиза и никакой романтики в том, чтобы своими руками подбрасывать уголь в камин, жить на кухне и ходить ночью через двор в пургу, цепляясь за веревку и трясясь от страха. И Элиза старательно напоминала себе грубые манеры Даррина, отсутствие у него всякого шарма и этот его невозможный акцент.

Но странно было другое. Все эти правильные мысли приходили к ней в дневное время. А по ночам Элиза думала только о нем самом. Она не слышала его ворчливых замечаний. Она слышала только его страстный голос, который шептал ей в ухо, какая она красивая и как он страстно хочет ею обладать.

Однажды вечером, во время большого представления в Ганновер-сквере, она встретила своего кузена.

Майлс пригласил ее в тихий салон рядом с залом.

Когда лакей принес им шампанского, Майлс поднял свой бокал и воскликнул:

– Браво, Элиза! Я горжусь вами!

– Рада заслужить ваше одобрение, сэр, – ответила она с улыбкой. – Хотя, если честно, я не понимаю, по какому поводу аплодисменты? Этой зимой я развлекалась, как никогда, и вы сами можете видеть, что ошибались, намекая на мое увлечение йоркширским графом.

– Действительно, я намекал? – спросил он лениво и внимательно посмотрел на нее.

Лицо Элизы сразу вспыхнуло. Но она заставила себя улыбнуться. А затем опустила ресницы и произнесла лукаво:

– Мне придется считать, что вы ревнуете меня, сэр, если вы будете упоминать о нем слишком часто. Я даже посмею надеяться, что вы наконец-то решились серьезно за мной ухаживать и просить моей руки. О, неужели это правда? Последний великий холостяк все-таки побежден! Это роскошное перо в мою шляпу!