Укрощенная Элиза - Хазард Барбара - Страница 12

Он вздохнул, кажется, осуждающе, и она смущенно опустила глаза.

– Ну вы что же, собирались стоять там всю ночь?

– Я знала, что вы станете искать меня и не шевелилась, думая, что так будет лучше.

– Хоть на это у вас хватило ума.

Это был сомнительный комплимент, и она вся напряглась. Но тут она вспомнила кое-что и сказала:

– Пока я там стояла, сэр, мне послышались голоса. Могу поклясться, что один голос был ваш и второй – другого мужчины.

В его лице не дрогнул ни один мускул.

– Должно быть, ветер. Здесь нет никого, кроме нас, миссис.

– Но я уверена, что слышала голоса, – продолжала настаивать она.

– Вам показалось, – резко прервал ее он. – Не выдумывайте!

Он встал и подошел к шкафу. Элиза слышала, как он гремел посудой, а потом закрыла глаза и задремала. Нет, голоса были, думала она еще сквозь сон, были, что бы он там ни говорил. От камина шло приятное тепло, и Элиза уснула.

Когда граф приготовил ужин, она уже крепко спала, уютно примостившись на стуле. Граф посмотрел на нее и только покачал головой.

7

Позднее они поужинали уже привычной для Элизы простой, но вкусной пищей и будто по обоюдному согласию, не сговариваясь, взяли по книге и принялись читать.

Теперь Элиза думала, что на кухне удивительно хорошо, тепло и уютно. Особенно приятно было смотреть на весело пылающий камин. От пламени по стенам метались загадочные тени, а за окном по-прежнему бушевала буря.

В комнате стояла тишина. В другом месте и при других обстоятельствах Элиза назвала бы эту тишину мертвой. Потому что вокруг не было много людей, не играла шумная музыка, не звучал громкий смех, не слышалась оживленная беседа. Но зато вслушиваясь в эту тишину, она могла определить любой звук в комнате и на улице. Вот это, конечно, воет ветер, кружа вокруг дома и стучась в окно. А у окна тихо посвистывает лампа. Шипят угли на решетке камина, когда они загораются. Тикают глухо на стене старые часы. И шуршат переворачиваемые страницы. Колли взвизгивает во сне, растянувшись у ног графа Даррина. Элиза поглядывает иногда на собаку и думает, что той, наверное, снится, как она охотится за кроликом в теплый летний день.

И сама чувствует на себе пристальный взгляд графа. Элиза резко поднимает голову, и он не успевает отвести глаза.

– Почему вы смотрите на меня? – спрашивает она требовательно.

– Хотел убедиться, что с вами все в порядке. А что, смотреть это преступление?

– Нет-нет, конечно нет. Я… спасибо, что вы так заботливы.

Он хмыкнул неопределенно, а потом сказал:

– Мне кажется, что вам не очень нравится книга, которую вы читаете, миссис. В моей библиотеке много книг, вы можете взять любую.

– Благодарю вас, но вы ошибаетесь. «Чайльд Гарольд» меня действительно увлекает. Я просто без ума от Байрона.

– Да, мне приходилось слышать, что большинство женщин от него без ума. Но интересно, находили ли бы вы его таким же увлекательным, если бы он был с седой бородой, толстый и хромой?

– Вы завидуете его популярности, сэр? – удивленно спросила она. – Честно сказать, мне даже трудно представить, какое вам дело до его популярности, если вы живете тут так уединенно в глуши.

– В глуши? – повторил он. – Нет, что вы, я ему нисколько не завидую. Пусть себе развлекает женщин. Похоже, что это единственное занятие, в котором он силен.

– Он очень талантливый поэт, милорд. Хотя, несомненно, это занятие ничего не стоит в ваших глазах. Но в жизни есть не только овцы и сельское хозяйство, смею вам заметить.

Он посмотрел на нее холодным взглядом.

– Вы, конечно, имеете в виду светскую жизнь, миссис? Ту жизнь, которую ведут создания, не признающие ничего, кроме собственного удовольствия. Опустившиеся пьяницы, повесы и игроки, вот они кто такие Никчемные мужчины и неразборчивые женщины.

Элиза мысленно сосчитала до десяти. Нет, пообещала она себе, она постарается владеть собой. Он не выведет ее из равновесия. В конце концов, что может этот фермер знать о светском обществе. Это в порядке вещей, полагала она, – невоспитанные люди всегда насмехаются над тем, чего сами не понимают. Было бы глупо, если бы она сейчас вспылила и стала его одергивать. Наоборот, она могла его лишь пожалеть. Тем не менее, подумала она с обидой, он не сомневался, отзываясь пренебрежительно о ее друзьях, ее семье – да, и даже о ней самой! Как он смел! Получается, что он и ей дал весьма нелестную характеристику. Неразборчивая. Неправда, никогда в жизни она не была неразборчивой!

– Вы решили, что лучше всего будет не отвечать? Я так и думал, – самодовольно проговорил он.

– Видите ли, сэр, я могла бы многое вам сказать, но я у вас в гостях и поэтому воздержусь.

– Вы не должны стесняться, миссис. Говорите все, что вам взбредет в голову. Мне абсолютно все равно.

– Благодарю вас, но, кажется, мне действительно лучше промолчать, – ответила она и тут же пожалела, увидев, что он снова открыл свою книгу. – Вижу, вы тоже увлечены чтением, сэр, – сказала Элиза. – Могу я поинтересоваться, что у вас за книга?

– Конечно, можете. Это «Том Джонс».[1] Не то чтобы это моя настольная книга, но я нахожу ее забавной. Впрочем, как и в первый раз, когда я читал ее еще ребенком.

– Вряд ли вы были тогда ребенком, сэр! – воскликнула она с напускным ужасом. – Все-таки это произведение Филдинга не рассчитано на детей, поскольку там все, хм… обнажено…

Похоже, что в его серых глазах мелькнул веселый смех, или ей показалось?

– Вполне возможно, миссис, что вы и правы. Но теперь мне тридцать пять, и я вроде бы созрел, чтобы читать такие книги, как вы думаете?

Элиза быстро сообразила, куда может увести этот разговор, и решила сменить тему.

– А где вы научились читать, сэр? – Он не сразу ответил, и она поспешила объяснить: – Я так спрашиваю, потому что вы, может быть, много путешествовали и жили где-нибудь еще.

– Когда я был ребенком, меня учили дома, – ответил он, подозревая, что она издевается над ним, в чем Элиза не могла себе не признаться.

– И, учитывая ваше отношение к светскому обществу, вы, надо полагать, никогда не были в Лондоне, сэр?

– Я видел город, – ответил он коротко.

– Но я уверена, что вас туда не тянет, – продолжала она. – Как жаль, что вы упорствуете в своем мнении. Мне очень хотелось бы доказать вам, что Лондон это самое замечательное, самое волшебное место в мире….

– А я бы вам сказал, что в городе случаются эпидемии. Или пожары. Или вас могут ограбить.

Она решила не обращать внимания на его замечания.

– Какие там великолепные театры! Можно каждый день ходить на концерты и развлекаться с утра до вечера. Там всегда можно увидеть столько замечательных людей! Поэты, артисты, музыканты… И там живет король со своей свитой. Не думайте, что в городе одни повесы.

– И все-таки я не хотел бы, чтобы моя дочь жила в городе.

В конце концов Элиза не выдержала и сдалась. Он решительно был настроен все рассматривать только со своей точки зрения, очень ограниченной. Тогда Элиза снова взяла книгу и принялась читать.

С какой стати объяснять ему все? Он по причине отсталости просто не понимает и сам лишает себя многого в жизни. Но, в общем-то, он был для нее абсолютно никем. Через несколько дней, а может, и раньше, если с погодой повезет, Элиза уедет отсюда и никогда не увидит его снова.

Она украдкой взглянула на него, пока он читал. Одной рукой он держал книгу, а вторая лежала спокойно на столе. Граф лениво постукивал пальцами. Элиза удивилась, какая это красивая рука, какая она сильная даже с виду…

И она вспомнила неожиданно свое ощущение, когда он расстегивал ее платье прошлым вечером. Его пальцы были теплые и совсем не грубые, их прикосновение к голой спине было очень приятным. А еще недавно эта его рука обнимала Элизу крепко за талию, когда он вел ее, испуганную и дрожащую, через метель обратно к дому. И она даже вспомнила, как его пальцы прикоснулись к ее шее, когда он расстегивал на ее плечах меховую накидку.