В сетях обольщения - Робинс Сари - Страница 6

Глава 3

– Мистер Бартлетт! – зычным голосом объявил дворецкий, когда Хит вошел в роскошную розовую гостиную лорда и леди Брайт, родственником которых он надеялся в скором времени стать.

Мисс Пенелопа Уилом, главный объект его устремлений, сидела в плетеном кресле возле открытого окна с шитьем в хрупких руках. Она подняла голову и улыбнулась Хиту.

От этой лучезарной улыбки на сердце у него тотчас же стало легче. Именно такая жена ему и нужна – добрая, воспитанная и нежная! А не огненноволосая строптивица, с которой его вновь свела сегодня злодейка судьба.

Пенелопа станет ему верной спутницей жизни, заботливой и нежной матерью его детей, залогом его успешной карьеры. Ему страшно было даже представить себе, насколько пагубными оказались бы для его служебного роста последствия женитьбы на вдове карточного шулера и отъявленного мерзавца. До него, разумеется, дошли слухи о том, что во всех злоключениях Квентина повинна Тесс, манкировавшая своими супружескими обязанностями. Но он в это не верил, так как считал, что мужчина должен сам отвечать за свои поступки, особенно аристократ, наделенный особыми привилегиями.

Но о чем думала Тесс, когда выходила замуж за этого отпетого мошенника? Неужели она соблазнилась его титулом барона? Может быть, грош цена всем его титаническим усилиям сделать успешную карьеру и стать уважаемым членом общества, коль скоро предпочтение все равно отдается человеку «благородного» происхождения, даже если у него в действительности нет ни капли благородства? Прожив многие годы рядом со знатью, Хит не раз убеждался в том, что отношение к нему окружающих могло бы быть совсем иным, не будь он сыном обыкновенного гувернера. Доводилось ему и выслушивать унизительные предостережения аристократов от каких-либо попыток обольстить их дочерей, словно у него самого не хватало благородства и ума воздержаться от этого. Впрочем, возможно, что они были правы…

– Чем я провинилась перед тобой, милый? – тихо спросила у него Пенелопа. – Ты смотришь так, будто страшно сердишься на меня за что-то!

Он отогнал мрачные мысли и, смягчив недовольное выражение лица, с легким поклоном произнес:

– Ради Бога, прости меня, дорогая! Мне вспомнился один неприятный случай в сиротском приюте, где я сегодня побывал.

Пенелопе, имевшей скверную привычку всем делиться со своей сумасбродной мамашей, лучше ничего не знать о Тесс. Однако же странно, подумалось ему, что леди Брайт сейчас здесь нет. Обычно она присутствовала при всех его встречах с ее дочерью. Неужели она наконец-то укрепилась во мнении, что он не совратит порядочную девушку, руки которой добивается? Ему и в голову не приходило обидеть такое ангельское создание, как Пенелопа. Она была подобна лучу света, чудом пробивавшемуся сквозь мрак порочного общества, полного коварными хищницами, охотящимися за доверчивыми состоятельными мужчинами только ради их богатства.

– И что же там произошло, милый? Какой-то несчастный случай с кем-то из сироток? – встревоженно спросила Пенелопа, округлив свои прекрасные карие глаза.

Он улыбнулся и, взяв ее за руку, ответил:

– Нет, дорогая, это было чисто деловое недоразумение, не волнуйся, все утряслось.

Лицо девушки просветлело. Она с облегчением сказала:

– Вот и чудесно! Я так рада, что генеральный стряпчий Дагвуд поручил тебе ответственное дело в попечительском совете этого приюта. Тебе чрезвычайно повезло!

– Он очень добр ко мне и дает мне дельные советы, – сказал Хит, в первую очередь имея в виду то, что именно Дагвуд посоветовал ему посвататься к Пенелопе.

Ее семья пользовалась большим авторитетом в свете, а так как все три сестры уже вышли замуж за влиятельных аристократов, ее родители вполне могли благосклонно отнестись и к перспективному жениху из простолюдинов. Ведь чиновник Королевского юридического совета обладает хорошими шансами занять со временем высокий пост как в судебном, так и в политическом ведомствах. И поскольку Дагвуд, уже преуспевший на своем поприще, благоволил Хиту, будущее молодого барристера представлялось всем достаточно радужным.

В том, что его покровитель настроен к нему благосклонно, у Хита не возникало никаких сомнений. Этот высокопоставленный вельможа не только всячески способствовал быстрому карьерному росту своего протеже, но и похлопотал за него перед лордом и леди Брайт. Правда, поначалу они отнеслись к Хиту весьма скептически. Но со временем пересмотрели свой взгляд на него, поддавшись его личному обаянию и настойчивым уговорам его начальника. Было только одно препятствие официальному объявлению о помолвке Хита и Пенелопы – относительно недавняя кончина матери леди Брайт и, как следствие этого печального события, необходимость соблюсти положенный в этом случае срок траура.

Хит отнесся к этой ситуации с пониманием и был готов повременить с публичным объявлением о своей предстоящей свадьбе. Смущало его лишь то, что в действительности препона для их с Пенелопой бракосочетания была надуманной, на самом деле леди Брайт сомневалась в выгоде такой партии для своей дочери и всячески старалась отсрочить их помолвку.

К тому же ей доставляло удовольствие помучить своего будущего зятя прозрачными намеками и недомолвками, выразительными взглядами и другими женскими уловками, с помощью которых она как бы напоминала ему, что окончательное решение этого вопроса зависит исключительно от нее. Он держался стоически и никак не выражал своего нетерпения и стремления поскорее покончить со своим прошлым и войти в привилегированное благородное общество. Дай Хит хотя бы малейшую слабину, леди Брайт мгновенно учуяла бы это и пересмотрела отношение к нему.

Пенелопа расправила на коленях свое платье цвета лаванды и сказала:

– Мама говорила, что он удачно женился в свое время.

– Кто? – Хит удивленно заморгал.

– Мистер Дагвуд, разумеется, – терпеливо пояснила Пенелопа. – Его супругой стала дочь виконта Бенбрука. Но после ее безвременной кончины произошла серия невероятных событий. Тебе что-нибудь известно об этом?

– Мы не обсуждаем с ним подобные вопросы, – сдержанно ответил Хит и не покривил при этом душой. Его личную жизнь они с Дагвудом, разумеется, обсуждали. Но никогда не касались обстоятельств внеслужебного бытия самого генерального стряпчего. До Хита доходили слухи о неприглядных происшествиях в семье Бенбрук, но на разговоры, касающиеся этой темы, было наложено табу, и нарушить его Хит не решался.

– Он целиком посвятил себя государственной службе, – промолвил Хит, выдержав многозначительную паузу.

– Ну да Бог с ним! – с улыбкой воскликнула Пенелопа. – В конце концов, какое мне дело до личной жизни мистера Дагвуда! Скоро сюда придет мама, присядь, давай поговорим, пока ее нет!

Хит покорно сел на кушетку.

– Я должна тебя предупредить, дорогой, что мамочка пребывает сегодня в расстроенных чувствах, – понизив голос, промолвила Пенелопа. – У нее даже разыгралась мигрень. Надеюсь, что после чая ей станет немного легче.

Привыкший к тому, что чувствительная леди Брайт расстраивалась по самым ничтожным поводам, Хит не счел нужным уточнять, что именно послужило причиной ее недуга на этот раз, а вместо этого с безмятежным видом спросил:

– Как твои успехи в рисовании?

Пенелопа нахмурила золотистые брови и воскликнула:

– Разве тебе не интересно, чем огорчена моя мама?

– Да, действительно, что же ее так опечалило? – терпеливо спросил он.

– Наш кузен Джордж пал жертвой мошенничества! И мамочка решила наказать его обманщиков. Утром она нанесла визит генеральному стряпчему и имела с ним обстоятельную беседу.

Пенелопа выразительно посмотрела на Хита.

– Она побывала у моего начальника, не соблаговолив сперва посоветоваться со мной? – выпрямившись, спросил он.

Пенелопа взглянула на него как на слабоумного:

– Мама привыкла обращаться только к очень влиятельным персонам! Она полагает, что только так можно чего-то добиться.