В сетях обольщения - Робинс Сари - Страница 2

Тесс уставилась на пламя в камине, вспоминая кошмары, все чаще мучающие ее по ночам, бессонницу и беспокойство, вызванные постоянным нервным перенапряжением, и со вздохом пролепетала:

– В моей жизни тоже случаются трудные моменты, я далеко не совершенна.

– Однако ты отлично умеешь скрывать свои недостатки, деточка! И всегда излучаешь оптимизм и бодрость. Нет, лично я не вижу в тебе никаких недостатков, ты всегда выглядишь великолепно! Но больше всего меня поражает твое умение держать себя в руках. Помнится, когда умер Джек, я совершенно пала духом, а ты помогла мне сохранить веру в себя и не позволила окончательно раскиснуть. Когда ты рядом, на душе у меня становится спокойнее! И что бы только я без тебя делала?

– Мне приятно это слышать, тетушка Софи, – сказала Тесс, покраснев от смущения.

– Но ведь это непорядок! Это я должна служить тебе примером и опорой! Ведь я старше тебя и сестра твоей матери. Мне следует всегда тебе помогать! – воскликнула Софи, всплеснув руками.

– Но вы же помогаете мне! – возразила племянница.

– Что-то я не припоминаю, когда ты в последний раз позволила кому-то оказать тебе помощь! – сказала тетушка Софи. – И в кого ты только пошла такая упрямая и самостоятельная? По твоей материнской линии такими качествами характера никто не обладал.

– Но даже только поговорив с вами, тетушка, я моментально успокаиваюсь. Мы понимаем друг друга с полуслова и всегда приходим к согласию. Вот что значит истинно родственные души!

– Но мы же действительно близкие родственники, моя дорогая племянница! Как же нам не понимать друг друга? Тем не менее, ты неизменно пользуешься моей особой благосклонностью. Возможно, потому, что никто из всех остальных моих племянников и племянниц не бывает так учтив и мил со мной, как ты.

При всем своем желании Тесс ничего не смогла сказать в защиту своих родственников. Порой она просто не понимала их, как не понимала капризов моды, меняющихся каждый сезон, и слепо следующих ее требованиям светских модниц, которые тратили на обновки целые состояния.

Тетушка Софи пожевала губами и добавила, глядя на свою любимицу с умилением:

– Тебе следовало бы снискать благосклонность другой своей тетки, Матильды, как это сделала твоя более практичная сестра Вивиан. Ведь огромный счет в банке не у меня, а у нее.

– Право же, тетушка Софи, Вивиан вовсе не преследует никаких корыстных целей, – попыталась было защитить свою сестру Тесс, хотя и знала, что та представляет собой в действительности. – Просто так уж получилось…

– Да у Вивиан на лбу написано, что у нее на уме! – перебила ее Софи. – Ей не помешало бы поучиться у тебя умению скрывать свои помыслы и намерения, деточка. Но мне совершенно не хочется перемывать ей косточки. Куда интереснее мне было бы поговорить о твоем нынешнем житье-бытье и планах на будущее.

– О моих планах на будущее? – переспросила Тесс.

– Да, деточка! Недавно меня навестил Пол Рутерфорд!

Софи многозначительно посмотрела на свою племянницу.

– И что же? – сделав круглые глаза, спросила Тесс.

– Он интересовался, не собираешься ли ты снова выйти замуж.

– Да что вы говорите! – Тесс всплеснула руками.

Рутерфорд доводился ей дальним родственником и казался довольно-таки приятным человеком. Однако ей и в голову никогда не приходило, что он может к ней посвататься. Она зареклась впредь поддаваться чувствам: однажды они уже едва не погубили ее и разбили ей сердце. Увлекшись Квентином, она приняла страсть за любовь и жестоко поплатилась за свою ошибку. Так, может быть, ей все-таки стоит подумать о браке с милым и спокойным Рутерфордом?

– Конечно, ты женщина самостоятельная, – продолжала тетушка Софи, – и не нуждаешься в поддержке мужчины, подобно большинству женщин. Однако я готова поклясться, что ты втайне страдаешь оттого, что до сих пор не познала радостей материнства. Задумывалась ли ты когда-нибудь над тем, что отпущенный тебе природой для рождения ребенка срок уже на исходе? Ты уже далеко не молода, милочка.

Тесс отряхнула с подола юбки воображаемую пыль, вздохнула и сказала:

– Благодаря постоянным напоминаниям моей матери я никогда не забываю об этом.

– Я знаю, что моя сестра докучала тебе своими наставлениями, деточка, но я лишний раз напомнила тебе об этом исключительно от чистого сердца. Если ты хочешь стать матерью, моя дорогая, тебе надо с этим поторопиться.

– Но ведь мне только двадцать четыре года, тетя!

– Тебе уже почти двадцать пять, Тесс! – поправила ее Софи. – Рутерфорд холост, он очень интересуется тобой. Я уже не говорю о том, какой он добропорядочный человек!

Неужели отпущенное ей для материнства время действительно истекает? Тесс в это не верилось. Ах, как же неумолимо быстро летят годы! Скоро и в ее жизни наступит осень, и все ее розовые мечты поблекнут и увянут, подобно виноградной лозе, подмороженной холодным ветром. И как ей быть с Уитоном? Вряд ли он позволит ей прекратить работать на министерство иностранных дел, даже если она забеременеет. Но отпустит ли он ее, когда она родит ребенка? Тоже весьма сомнительно: он крайне неохотно расстается со своими помощниками.

А кто станет отцом ее ребенка? Некоторые женщины заводили в ту пору детей вне брака. Тесс их не осуждала, но сама никогда бы не решилась использовать мужчину ради его семени, находя такой поступок аморальным.

Так что же ей делать? Не пора ли ей всерьез задуматься наконец о своем будущем и поменьше печься об интересах Англии? От этой мысли у нее возникла ноющая боль внизу живота, и, поерзав на стульчике, она с невинным видом спросила у Софи:

– Вы заказали сладкое к чаю, тетя?

– Не пытайся поменять тему разговора, деточка! – строго сказала тетя. – Итак, что ты думаешь о Рутерфорде?

Тесс предпочла бы подумать сейчас о чем-то другом, например, о том, с какой начинкой будут пирожные к чаю, со сливочной или же с клубничной. Но Софи ждала от нее ответа на свой вопрос, и она неохотно промолвила:

– Боюсь, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы всерьез обсуждать эту проблему, тетя! Зачем дразнить гусей, когда еще не затих шум вокруг того скандального дела? Нет, я пока совершенно не расположена обсуждать будущее замужество! Мне надо отдохнуть и все хорошенько обдумать.

Тетушка Софи скорчила недовольную гримасу и воскликнула:

– Ни за что не поверю, что кто-нибудь, находясь в здравом уме, может обвинить тебя в том, что это ты толкнула на путь греха Квентина! Ведь ты же не стояла рядом с ним, когда он жульничал, играя в кости и карты.

Тесс могла лишь представить себе, как бы она поступила, если бы оказалась свидетельницей бездумного разгула своего супруга, пустившего по ветру все ее состояние.

– Приличных дам вообще не допускают в игорные заведения, – заметила она, не желая вспоминать те трудные времена.

– И не без причины, милочка! Мужчины боятся, что мы их обыграем! – язвительно промолвила тетушка Софи и хихикнула.

Тесс тоже прыснула со смеху.

– Рутерфорд явно увлечен тобой, деточка! – вскинув брови, добавила Софи. – Остается только умело подать ему надежду…

Тесс встала с дивана и отошла к окну, за которым по залитой солнцем улице чинно прогуливались супружеские пары, молодые дамы с детьми и их гувернантками и пожилые джентльмены в шляпах и с тросточками. Сложив руки на груди, Тесс произнесла:

– Мне трудно поверить, что кузен Рутерфорд почему-то запамятовал о том, что меня считают роковой женщиной, повинной в смерти лорда Бербера и самоубийстве моего бывшего мужа.

– Нам обеим известно, что все это неправда! – в сердцах воскликнула Софи. – Лорду Берберу не следовало ввязываться в эти дурацкие гоночные состязания на яхтах! Потому что, во-первых, они очень опасны, а во-вторых, он не знал меры ни в горячительных напитках, ни в рискованных затеях. Он сам себя погубил, напившись в тот день до умопомрачения. А Квентину ты спасла жизнь, запретив ему тогда выходить в плавание. Иначе кормить бы ему рыб на дне Ла-Манша вместе с его приятелем, умудрившимся перевернуть свою лодку килем кверху!