В сетях обольщения - Робинс Сари - Страница 16

Разоблачить Тесс было далеко не просто, действовать надлежало осторожно, не отвлекаясь на любование ее рыжими локонами и нежно-белой кожей, один лишь вид которых вызывал у Хита реакцию, неуместную в общественном месте. Слава Богу, прелести Пенелопы не оказывали на него такого коварного воздействия в присутствии посторонних.

Окинув ее в очередной раз оценивающим взглядом, Биллс сказал:

– Ручаюсь, старина, что она сильно отличается от обыкновенных благовоспитанных леди. Ты в этом скоро сам убедишься.

– Она получила такое же воспитание, как и все юные леди из аристократических семей! – возразил ему Хит, отдавая должное навыкам и знаниям своего отца, долгое время прослужившего домашним воспитателем в семье Тесс. Досадное недоразумение, положившее конец его деятельности в том доме, он в расчет не принимал, полагая, что ошибиться может каждый.

Биллс отхлебнул из чашки остывшего чаю и сказал:

– Я подразумевал вовсе не то, что она дурно воспитана, а то, что она скрытна и ведет себя несколько иначе, чем другие молодые английские леди, – не выказывает своих эмоций и не кокетничает с мужчинами.

– Да, она предпочитает до поры не раскрывать своих карт и не склонна к злословию, – подтвердил Хит. – Это затрудняет мое расследование. Но я постоянно за ней наблюдаю.

– Это я уже заметил, – усмехнувшись, сказал Биллс. – Ты просто не отрываешь взгляда от ее ладной фигурки. Должен сказать, у нее впечатляющий бюст.

И многое другое тоже, подумал Хит, поерзав на стуле.

– Она и раньше держалась так невозмутимо? – спросил Биллс.

– Нет, она далеко не всегда была похожа на сфинкса, – ответил Хит, живо вспомнив те славные времена, когда он без труда угадывал по выражению лица Тесс ее мысли и чувства. Как выразителен был когда-то ее рот! Как много говорили ему ее голубые глаза, обрамленные длинными золотистыми ресницами! Он мог судить о ее настроении даже по звуку ее шагов! Ну разве тогда он мог представить себе, что это ангелоподобное создание когда-нибудь станет для него загадкой?

Но теперь очаровательное лицо Тесс оставалось непроницаемым, а свои голубые глаза она скрывала под полуопущенными ресницами. Даже по ее телодвижениям было трудно определить, какие мысли бродят в ее голове. Но Хиту необходимо было прочитать их во что бы то ни стало.

Ради полученного ему дела, разумеется.

– Ты так и ничего толком не рассказал мне о вашем знакомстве, – вкрадчиво произнес Биллс, угадав направление его взгляда.

– С той поры утекло уже много воды, – ответил Хит и, в свою очередь, спросил: – А что собой представляют вон те две дамы?

– Это графиня ди Нотари и ее подруга, – сказал Биллс. – Они тоже подали заявления о приеме их в общество. Полагаю, что графиня та, что слева.

– Несомненно, – сказал Хит.

И роскошный шелковый наряд, и бриллиантовое ожерелье на шее незнакомки, и ее гордо вздернутый носик с горбинкой не оставляли сомнений в том, что она привыкла повелевать. Ее темные волосы были уложены на голове в высокую прическу, в мочках ушей сверкали бриллиантовые серьги.

– Нужно присмотреться получше вон к той шатенке с печальным лицом, одетой в черное платье, – сказал Биллс. – Она все время молчит, но ее миндалевидные глаза могут поведать о многом. Любопытно, почему она вдруг онемела? Джинни сказала мне, пока ты беседовал с леди Бланкетт, что дар речи бедняжка потеряла, когда заболел ее супруг. Очень странный случай!

– А кто такая Джинни? – спросил Хит, удивленный осведомленностью своего приятеля.

– Леди Женевьева! Она оказалась куда более общительной, чем твоя Тесс, которая нас откровенно игнорирует.

Леди Бланкетт шепнула что-то графине на ухо, и та с явным интересом посмотрела на обоих джентльменов. Сидящая рядом с ней полная дама с темно-серыми волосами и жизнерадостным круглым лицом тоже мгновенно принялась их рассматривать. Ей что-то шепнула леди Бланкетт, и в их тихий разговор включилась Тесс.

– О чем они шепчутся? – спросил у Биллса Хит.

– По-моему, пытаются нас заинтриговать и вывести из душевного равновесия, – предположил Биллс.

– Мне уже не по себе, – сказал Хит, сделав глоток тепловатого чая. – Я чувствую себя слоном в посудной лавке.

– А я – быком в коровьем стаде, – заметил Биллс. – И меня такая роль вполне устраивает.

Он улыбнулся и многообещающе взглянул на Тесс. Леди Бланкетт сделала строгое лицо и промолвила:

– Позвольте представить вам, господа, мисс Гаммон и графиню ди Нотари.

Мужчины отвесили дамам глубокий поклон.

– Я очень хочу вступить в это общество, – мелодично произнесла, с едва заметным итальянским акцентом, графиня. – Моя компаньонка, мисс Гаммон, по моему совету сегодня тоже подала заявление с просьбой принять ее в эту организацию.

Ее голубоглазая подруга одарила джентльменов ослепительной улыбкой и проворковала:

– По-моему, нельзя отказывать кому-либо из желающих стать членом этого общества только на основании его принадлежности к мужскому полу. Разве эти кандидаты виноваты в том, что они родились мужчинами?

Судя по ее произношению и манерам, легко было догадаться, что она англичанка.

– Этим мужчинам не помешало бы вести себя с дамами повежливее, – заметила Тесс, взглянув на Хита с откровенным вызовом. – И следить за своим языком. Вы уверены, что готовы продолжить наш спор? Или предпочтете сразу уплатить мне двести фунтов, чтобы не тратить попусту время?

Натянуто улыбнувшись, она подошла к нему поближе, и на него пахнуло лавандой.

– Разве могу я добровольно отказаться от удовольствия общаться с такой прекрасной компанией? – с фальшивой улыбкой парировал он. – Нет, наш спор еще не закончен, миледи.

Тесс глубоко вздохнула, отчего ее бюст заколыхался, и воображение нарисовало Хиту удивительную картину: будто бы он сжимает ее грудь своей ладонью и целует ее в торчащий сосок. К счастью, Тесс обернулась в этот момент и не видела, как по его скулам забегали желваки.

– Жанелль, – промолвила она, обращаясь к леди Бланкетт, – я передаю кандидатов в члены нашего общества на ваше попечение. Действуйте в соответствии с программой.

Уловив самодовольные нотки в ее голосе, Хит насторожился: уж не кроется ли за ее нарочитой вежливостью подвох?

Леди Бланкетт кивнула и промолвила:

– Это доставит мне огромное удовольствие. Как, надеюсь, и джентльменам.

Многозначительно переглянувшись, мужчины застыли в ожидании ее пояснений.

– Я намерена ознакомить вас с одной из наиболее интересных сторон нашей благотворительной деятельности – содействием перевоспитанию заключенных тюрьмы на Маркс-Кросс-стрит, – сказала с лучезарной улыбкой леди Бланкетт. – Мы отправимся туда сразу же после окончания этого собрания.

– Но должен предупредить, что защита уголовных преступников – это не мой профиль, – сложив руки на животе, промолвил Биллс. – И мой друг тоже не вправе оказывать юридическую помощь заключенным уголовных тюрем. У него другая специализация.

– В данном случае речь идет вовсе не об адвокатской консультации, джентльмены, а совсем о другом, – с очаровательной улыбкой сказала Тесс. – Вам предстоит посетить женский корпус и познакомиться там с нашими подопечными.

– Но что конкретно мы сможем извлечь для себя из этого посещения? – спросил Хит. – И чем можем помочь этим заблудшим овечкам, томящимся в темнице?

Леди Бланкетт поправила кружевную шаль на своих плечах и сказала:

– Во-первых, вам будет полезно воочию убедиться в эффективности нашей методики отбора заключенных, действительно желающих встать на путь исправления. А во-вторых, вы получите возможность вместе с заключенными поучиться тому, как нужно правильно штопать одежду. Наглядный урок преподаст моя служанка Марго. Между прочим, у некоторых из женщин, содержащихся в этой тюрьме, золотые руки! Вот, к примеру, эту шаль, которую вы сейчас видите на моих плечах, связала одна из наших воспитанниц. Теперь она работает в ателье известной модистки мадам Клавелль. А ведь совсем еще недавно она отбывала срок за убийство в порыве отчаяния своего мужа, господина Кента, пустившего по ветру все ее состояние. Поразительная метаморфоза, не правда ли?