Операция C-L - Фикер Эдуард - Страница 51

На работу я возвращаюсь пешком. Солнце раздражает меня, кажется утомительным. Зато в моем кабинете прохладно. Черный кофе меня подбадривает, но ненадолго. Вероятно, мне просто нужно хорошенько выспаться.

По моему вызову является Трепинский. Трепинский, как и Лоубал, надежен и точен, как машина.

- Постарайтесь узнать о Романе Галике все, что можно, - говорю я ему. - Кроме того, разыщите водителя такси, который весной вез на Высочаны парочку манекенов. О такой странной поездке, я думаю, шофер не забыл. И машина и шофер преклонного возраста.

Сам я направляюсь к Будинскому. Я вызываю его с какого-то совещания. Мы идем в его кабинет, плотно прикрываем двери.

- Ну, как там с этими сериями? - спрашиваю я. - Вы приняли соответствующие меры?

- Разумеется, - отвечает Будинский. - Кроме замеченных двадцати четырех тысяч, ничего больше пока не появилось.

- Не забывайте о других сериях, - советую я. - Ведь серию «C-L» можно изменить на «O-L», «C-E» и тому подобное.

- Серии «O-L» не существует, - качает головой Будинский, - и невозможно изменить буквы серии так, чтобы это осталось незамеченным.

- Тогда остается серия «C-E», - констатирую я, потому что «L» легко заменить на «E». - Просмотрите эту серию. Ведь вы знаете, какое количество денег этой серии пустили в оборот.

- Об этом мы уже думали. Если вы считаете на основании расследования, что такое изменение возможно…

- Да, я допускаю эту возможность. Каждую купюру серии «C-E» нужно проверить.

Больше я ничего не могу сделать. Иду домой и звоню на работу, что приду часов в шесть вечера. Потом валюсь на кровать. Самая отвратительная вещь на свете - хорошо идущий будильник.

Я голоден как волк. Да, человек все-таки должен есть.

Наконец я попадаю в кабинет, правда, не в самом лучшем состоянии. На моем столе лежит куча бумаг, в которых, поджидая меня, без зазрения совести и со скучающим видом роется Карличек.

- Мы не смогли написать вам в рапорте ничего такого, о чем бы вы уже не знали. Мне кажется, что самое главное вы поручили мне. Я все выполнил, правда, еще не изложил в письменном виде.

Карличек и раньше уклонялся от всяких письменных рапортов, он ничуть не изменился. Порой он кажется мне шустрым, бойким щенком, который мчится прямо в воду, думая, что это твердая почва.

- Речь идет о ключах, не так ли? - пытаюсь угадать я.

- Да, о ключах, - подтверждает он и вытаскивает их из кармана.

- С ключами пани Трояновой все в порядке, - показывает он связку ключей поменьше. - Этот - от ее квартиры, этот - от дома, вот от почтового ящика.

И ключи Йозефа Трояна оказались в порядке.

- А вот ключ Галика от квартиры, - продолжает Карличек с непривычной для него медлительностью, - дальше идет ключ от письменного стола. Стол при взрыве был поврежден и почти целиком сгорел. Это изложено в протоколе. В столе была уйма бумаг. Пока мы нашли лишь клочки какого-то ценника электроприборов, заметки, относящиеся к работе в институте, обычные документы и несколько тысяч серии «C-E».

Карличек выжидательно смотрит на меня.

- Продолжайте, - говорю я.

- Как вам угодно. Эта серия «C-E» весьма подозрительна. Кроме того, по-моему, Йозеф Троян и Роман Галик отлично знали друг друга, и Троян, который жил только благодаря инъекциям инсулина, использовал близость Галика со своей женой. Вся тройка принадлежала к одной и той же банде. Положение Трояна было таково, что он готов был пойти на все, чтобы достать деньги. Он ведь, собственно, не жил, а прозябал и, думаю, обвинял в этом новое общество. С этими купюрами он наделал много глупостей, и его убрали. Как убрали в свое время Войтиржа со Шрамеком. О сержанте Вране и той девушке с 286-го километра я уже не говорю. Они собирались в дальнейшем устранить и Ленка. А пока что отправили на тот свет Троянову и Галика. Некто избавляется от всех по очереди. И если убраны еще не все, то убийства будут продолжаться, поэтому мы должны быть начеку. Кто-то не желает делиться с остальными. Самая губительная страсть - это страсть к деньгам. И если ею заболевают, преступление следует за преступлением. Я вовсе не собираюсь читать лекцию на моральную тему. А просто хочу сказать, что вдохновителем всего происходящего является некая темная личность. О банде в целом говорить уже не приходится. Сами деньги и истребили ее. Мы должны разыскать эту бестию. У нас есть кое-какой словесный портрет этого типа, сделанный пассажирами автобуса, есть следы у мусорных ящиков, его видели в больнице, к тому же он опытный химик… Значит, будем искать химика, живущего не по средствам, борода которого не слишком бросается в глаза, если он покрасит ее в черный цвет.

Строя свои фантастические гипотезы, Карличек разошелся вовсю. В эту минуту его наверняка уже не волновали мысли о Гелене Дворской.

- Вы правы, Карличек, - заверяю я его, - но закончите, пожалуйста, свой рассказ об этих ключах.

- Как вам угодно, - повторяет он. - Так вот, в квартире Галика ничего не обнаружили. Никаких частей от адской машины. Бумагу, дерево и материю уничтожили огонь и вода. Есть, правда, интересная деталь. У Галика была большая мраморная пепельница, при взрыве влетевшая в застекленный бар. Она оказалась полна окурков. Галик не был заядлым курильщиком и курил другой сорт сигарет. Вот еще один след. Черный турист-химик был, напротив, завзятым курильщиком и любил дорогие сигареты.

- Я это отмечу, Карличек, но доскажите все же о ключах.

- Как вам угодно, - уже в третий раз говорит Карличек и наконец переходит к делу. - Вот эти два ключа от рабочего стола Галика в институте и от его шкафчика. Был тут еще один ключ от шкафчика с опасными веществами, но его мы отдали в институт, а то там уже пришли в отчаяние. Вы не возражаете?

- Пока нет.

- Еще один ключ от подъезда дома. А этот маленький, с зубчиками с обеих сторон, от какого-то висячего замка. Но пока что такого замка мы не обнаружили. Бывает, правда, и так, что замок теряется, а ключ остается в связке лет на десять. Но здесь есть еще один ключ, вот он, восьми сантиметров в длину, и глупо держать его в связке, если в нем не нуждаются. Ключ довольно старинный, дверей к нему мы пока не подобрали.