Операция C-L - Фикер Эдуард - Страница 21

Я наконец вставил слово:

- Ну, об этом мы расспросим ее сами. Но скажите, как это вы так предусмотрительно прихватили купюру с собой?

- Ведь я шел к вам. Не разыщи я вас здесь, я оставил бы ее у вас в кабинете.

Потом он снова стал излагать мне все те осложнения, которые вызовет появление этих купюр в обороте.

- Деньги серии «C-L» банк принимать не имеет права. Но обычные люди ничего не знают об этом. При нашей системе преобладания социалистического сектора можно было бы предположить, что каждая купюра в конце концов попадет в сберкассу или в банк. Но ведь часть денег некоторые держат дома, а часть их попадает на черный рынок. В этих случаях серия «C-L» от нас ускользнет. Значит, эти деньги в нашем товарообороте отсутствуют, и мы должны их постепенно заменять, но, если это перейдет дозволенные границы, нам придется для оздоровления финансовой системы прибегнуть к решительным мерам.

- Что же, картина весьма убедительная, - сказал я. - Я понимаю. Но скажите, а случись самое скверное и появись те двадцать миллионов, это выбило бы денежный оборот из колеи?

- Для этого достаточно даже миллиона или двух.

- Но ведь пока ничего подобного не наблюдается.

- Да, пока что нет. И большая часть купюр серии «C-L» попала к нам в руки. Вот и эту купюру, если она вам больше не нужна, будьте добры вернуть мне, а мы по договоренности с министерством финансов сдадим ее куда следует.

В ответ Карличек, словно это было самым обычным делом, положил тысячу крон в свой бумажник, куда она с трудом поместилась.

- Так что же с той заведующей ювелирным магазином? - спросил я.

- Сначала она думала, что деньги фальшивые, - ответил он, - но мы ей сказали, что они просто ворованные. Вот, собственно, и все, - добавил он, - я не хочу вас больше задерживать. Разумеется, я никому не стану сообщать, что был здесь.

- Я вовсе не настаиваю на вашем молчании.

И я проводил Будинского до порога. На лестнице никого не было, он ушел незамеченным.

Я вернулся к Карличеку.

- Ну вот видите, - сказал он рассудительно. - Всегда что-нибудь да обнаружится. Будинский и Ржержиха крутятся около дома, это факт.

В ответ я только сказал:

- Будем искать дальше, Карличек!

Мы продолжали свои поиски, но так и не нашли ничего стоящего. Единственным объектом, достойным нашего внимания, по-прежнему оставалась сберегательная книжка.

Пробило пять часов, когда мы наконец закончили наши розыски.

- Думаю, Карличек, вы еще застанете заведующую ювелирным магазином, раз уж вы прихватили эту тысячу. Магазины закрываются в шесть, как раз успеете. А я пока поговорю с Геленой Дворской, конечно если застану ее дома.

- Застанете, - заверил он меня. - Я договорился с ней встретиться. Мне еще нужно забежать в больницу, узнать, как себя чувствует ее жених, а потом зайти к ней домой.

- И часто вы это делаете?

- Каждый день, - признался Карличек. - Порой мы встречаемся где-нибудь в другом месте. Я, правда, не всегда успеваю попасть в больницу, тогда что-нибудь придумываю.

Я посоветовал ему не слишком усердствовать. Он стал оправдываться, что, дескать, я сам обещал Гелене Дворской регулярно информировать ее.

- Регулярно, но не каждый день, - сказал я. - Сегодня заменю вас я. Сам зайду в больницу. А вы помните, что изучение удивительного лица Гелены Дворской не главная наша цель.

Мы вышли из квартиры. И на этот раз никто нас не заметил. Правда, мы встретили в подъезде какую-то женщину, но она не обратила на нас никакого внимания.

На улице мы расстались.

Больница находилась довольно далеко. Я взял такси.

Я застал главного врача в больнице. Он, разумеется, был информирован о необходимых мерах предосторожности в отношении Ярослава Ленка и кратко сообщил, что за пациента можно не беспокоиться, но видеть его пока нельзя.

- Знаете, - сказал он, отводя меня в сторону, - любопытная вещь. Как раз сегодня приходил справляться о здоровье Ленка какой-то человек, утверждая, что его послала Гелена Дворская. Сначала он расспрашивал в приемном покое.

- Это и в самом деле любопытно! - сказал я.

- Весьма. Ведь к нам обычно заходит ваш паренек в очках. К тому же в приемном покое старший лейтенант Ленк в списках не значится. Но незнакомец не отставал: дескать, Ярослав Ленк здесь и ему нужно знать, как он себя чувствует. Ему, конечно, никто ничего не сообщил, позвали меня. Я спустился вниз и резко ему объявил, что такого больного у нас здесь нет. Ведь вы сами просили…

- Мы просим поступать так и в дальнейшем, - одобрил я. - Значит, все-таки кто-то у вас проговорился.

- Разумеется, об этом знают многие, - подтвердил главный врач с сожалением. - Врачи, медсестры, обслуживающий персонал… Такого пациента трудно долго скрывать. Наверное, поэтому я выглядел нелепо, и этот тип усмехнулся и попросил передать пациенту от него привет. А потом ушел.

- Жаль, что вы его так просто отпустили.

Врач беспомощно повел плечами.

- Да как его задержишь? Спрашивать о здоровье пациента еще не преступление. Звонить вам или кому-нибудь из ваших не хотели, он сразу понял бы, что здесь дело нечисто. А ему только и нужно было установить, здесь пациент или нет. Вероятно, он сам не был в этом до конца уверен. Как только он ушел, я позвонил вам, но вас не было.

- Хорошо, - сказал я, - пришлю к вам дежурного, который вовремя вмешается, если еще какой-нибудь неизвестный будет справляться о Ярославе Ленке. Но все-таки как вел себя этот человек?

- Довольно подозрительно, - ответил врач, - даже очень. На мой вопрос, кто он и как его зовут, он сказал, что это не имеет значения. А вообще - среднего роста и, как говорится, в зрелых годах, ничем не примечательный, темноволосый и довольно смуглый…

- А что бы вы сказали о его профессии?

Врач, еще взволнованный этим посещением, на минуту задумался.

- Мне не хотелось бы ошибиться. Но он мог бы быть, скажем, техником. Профессия всегда накладывает свой отпечаток на весь облик человека, на его манеру одеваться, поведение. Вы понимаете, о чем я говорю?

- Да-да, - ответил я, - но иногда можно и ошибиться.

В конце концов я все же составил себе представление об этом незнакомце, он вызывал подозрения главным образом потому, что сослался на Гелену Дворскую. Вряд ли она посылала его в больницу.