Несладкая жизнь - Царева Маша - Страница 47

Это была его первая за долгое время искренняя улыбка.

Он залпом допил виски и подхватил дорожную сумку.

Пробегая мимо стеклянной стены, выходящей на взлетную полосу, Настя на минуту задержалась. Вот он, гигантский авиалайнер, который унесет ее за океан. Ей вдруг вспомнилось, как двенадцатилетней девчонкой она любила валяться в копне сена и наблюдать, как крошечные самолетики выписывают белоснежные дорожки в далекой голубизне. Пахло прелой травой, и клевером, и летом, и ее коленки были вечно содраны, а заплетенные мамой косы растрепывались уже к полудню. Она закрывала глаза, слушала доносящийся сквозь толщу воздуха гул самолетного двигателя и мечтала, как когда-нибудь и она взглянет на землю сквозь рваное кружево облаков. И бескрайняя Волга покажется ей ничтожным ручейком, а поля будут расчерчены на квадратики, и во многих километрах внизу, в стоге прелого сена будет лежать другая девочка с содранными коленками – лежать, жевать травинку и мечтательно смотреть на самолет. Девочку эту Настя увидеть не сможет, но будет точно знать, что она есть.

– Эй, звезда, я тебе место в очереди занял! – услышала она голос оператора. – Смотри, на рейс не опоздай, что мы без тебя делать там будем? Я вот ничего, кроме сосисок, готовить не умею.

Настя улыбнулась. Всем сразу – небу, самолету, оператору.

И все у нее было впереди.