Черная роза - Череш Тибор - Страница 49

- Когда погасли фонари, сестра Анна пошла к дядюшке Гезе.

- Зачем?

- Приятно провести время. Я за ней следил.

- Значит, меня ты тоже видел?

- Конечно.

Старая Тёре знала о ночном путешествии дочери. Когда все улеглись, она задула лампу над столом и прислушалась - дети дышали ровно, уже спали. Прошло еще несколько минут. Анна встала и, взяв со стула свое платье, тихонько двинулась к двери.

- Ты куда?

Анна приложила палец к губам - тише!

Но мать нелегко успокоить. Она вышла за ней на кухню. По шороху и смутным в темноте движениям Анны она поняла, что дочь одевается.

- Куда ты идешь?

- Не спрашивайте, мама!

- Матери ты могла бы сказать.

Тогда Анна обняла мать и шепнула ей, что идет к Гезе Гудуличу. Ей необходимо к нему пойти.

- Я поняла тебя дочка. Поняла,- ответила старая Тёра. А оставшись одна, еще долго сидела на низенькой скамеечке у порога открытой во двор кухонной двери.

«Как хороша, как красива моя дочка. Другие в ее возрасте уже состарились. А она все еще молода! Если бы только господь бог дал ей немножко счастья»,- размышляла она.

Вдруг ей показалось, что кто-то пробежал по двору. Старушка испугалась. Не Давид ли Шайго? Не его ли грешная душа бродит в потемках по двору Анны Тёре? Если у человека есть душа, то, как утверждают некоторые, перед погребением она непременно возвращается в те места, где человек жил или любил бывать при жизни. Поэтому очень может быть, что душа Давида сейчас притаилась под их окнами.

От всех этих мыслей на старую Тёре напал такой страх, что она почти бегом вернулась к детям. Около них, спящих, она чувствовала себя увереннее.

Заперев изнутри ставни на окнах и двери на все крючки и засовы, старушка успокоилась и мирно проспала до самого рассвета.

Проснувшись, она вышла во двор, выпустила кур, задала корм поросенку, закрыла снаружи на петлю распахнутую со вчерашнего дня дверь, ведущую на чердак, обильно покропила водой весь двор и участок улицы перед домом и принялась старательно подметать.

Она любила повторять о себе и своих домочадцах: «Пусть бедные эти Тёре, но у них везде такая чистота, что ни один прохожий не пройдет мимо, не сказав доброго слова».

Соседи тоже орудовали метлами. После праздника всегда больше мусора, это уж везде так.

Откуда ни возьмись появился брат Бютёк. Он бодро, ковылял по самой середине улицы. Видно было, что он в превосходном настроении. Подойдя к тетушке Тёре, он остановил ее прилежную метелку.

- А я знаю, где сейчас сестра Аннушка! Я все знаю, потому что еще с вечера выследил, куда она пошла. Или она уже вернулась?

Тёре так перепугалась, что поскорее заманила Бютёка во двор, предложила ему отведать печенья и заставила поклясться, что он никому ничего не будет рассказывать ни об Анне, ни о том, где она была, и даже думать о ней не будет ни сегодня, ни завтра. Взамен Вютёк потребовал от нее обещания дать ему десять форинтов. Потребовал внезапно и нагло, ибо смекнул, что за молчание можно взять подороже, чем домашнее печенье вдовы Тёре.

Но десять форинтов большие деньги, за них можно и помолчать, это уж точно.

Когда проснувшиеся дети увидели, как брат Бютёк уписывает за обе щеки остатки их праздничного печенья, они начали, было протестовать. Но Бютёк прижал указательный палец к губам и шикнул: «Тс-с, ни слова!»

Съев печенье и упрятав на дно кармана сорванный куш в десять форинтов, брат Бютёк отправился домой, но по дороге встретил Буриана. Еще издали, узнав офицера, Бютёк почтительно ему поклонился и тут же предупредил: «Тс-с! Об этом никому ни слова!»

- Что там у тебя за секреты? Ну-ка говори! - скорее по привычке, чем из любопытства, подозвал его Буриан.

При таких обстоятельствах Бютёк, разумеется, не удержался от соблазна выболтать все, что знал.

- После того как погасли фонари, сестра Аннушка пошла к Гезе Гудуличу.

- Зачем?

- Чтобы приятно провести время.

- Провести время?

- Так точно.

- Откуда тебе это известно?

- Сам видел. Я за ней следил.

- Значит, меня ты тоже видел?

- Конечно. Вы были у Тёре. А потом изволили удалиться.

Буриан был удручен тем, что и за ним следил этот недоумок.

Кроме того, он был полностью обезоружен его тупой откровенностью. Вот проходимец!

- Поди-ка поближе, братец.- Буриан придвинул его к себе, приподняв за ворот пиджака. - Теперь слушай меня внимательно: если ты хоть одним словом проболтаешься

кому-нибудь о том, что видел вечером, или об Анне Тёре, смотри! Ты понял?

Бютёк послушно закивал головой, ничего не понимая. Затем он попытался принять осмысленное выражение лица и заверил Буриана, что все понял.

- Если я узнаю, что ты болтаешь,- Буриан свободной рукой сделал выразительный жест,- я сверну тебе шею!

Не хватало еще, чтоб этот придурок путал его планы!

Утром Буриан собирался побеседовать с председателем Гудуличем, но теперь раздумал.

Тетушка Дитер! Вот с кем стоило встретиться. Он послал за ней сержанта, но тот вернулся ни с чем. Дитер наотрез отказалась идти в участок по той причине, что ей некогда, надо приготовить завтрак и накормить семерых детей и мужа. Что ж, ответ ясный и понятный, хотя для милицейских властей, пожалуй, и непривычный.

Шофер майора Кёвеша явился и доложил, что по приказанию майора в случае необходимости он и машина будут находиться в распоряжении старшего лейтенанта. Пожалуй, надо заехать в лабораторию, может быть, анализы уже готовы. А также узнать результаты вскрытия. Не исключено, что эти результаты подтвердят его предположения. То, что пока всего лишь версия, в ближайшие четверть часа может стать неопровержимым фактом.

Однако, узнав, что в машине вместе с ним поедет Гу-дулич, да еще в гости к майору Кёвешу, Буриан помрачнел и попросил сначала отвезти его на место происшествия. Уж очень ему не хотелось встречаться с председателем.

Лишь около полудня он снова попал в село, на этот раз на заднем сиденье мотоцикла Кароя Халмади. На хуторе ничего нового обнаружить не удалось.

Халмади, как, видно отоспавшись, вел машину уверенно. Настроение у него тоже поднялось.

Жена его, Бёжике, давала показания неохотно. Вернее сказать, поначалу просто молчала, словно решила это заранее. Но потом под нажимом следователя все же подтвердила подозрения Буриана на тот счет, что пассажиром ночного мотоцикла была женщина.