Черная роза - Череш Тибор - Страница 45

- Неужто вы были таким донжуаном, Геза?

- Что значит «был»? Вы не могли бы без оскорблений?

Майор Кёвеш потерял уже все надежды на то, чтобы сызнова залатать разорванное в клочья семейное счастье Гудуличей. Поэтому он предпочел вести душеспасительную беседу со старым Гоором, который растолковывал ему со знанием дела гибель Армагеддона, а также и то, каким образом сто сорок четыре избранных праведника осуществляют свое владычество над бренной землей.

К счастью для гостя, на улице вскоре послышался шум мотора, а затем появился и шофер.

- Где будем ночевать, товарищ майор?

- Где? Дома, разумеется! - Обрадованный Кёвеш начал прощаться. В самом деле, дальше уже неловко было злоупотреблять гостеприимством добрых хозяев, пора и честь знать. Стариков майор расцеловал в обе щеки, затем приложился к ручке Юлишки.

- Моя жена будет очень рада познакомиться с вами!

- Ну что вы! Ведь вы ей ничего еще обо мне не говорили!

- Вернувшись, домой, я расскажу ей о вас, Юлишка, как нельзя лучше. Так что считайте себя уже приглашенными.

Юлишка, конечно, не поверила. Впрочем, Гудулич тоже весьма сомневался, что Кёвеш в ближайшем будущем выполнит обещание и представит его своей супруге.

- Геза, вы оба должны непременно побывать у нас. И это произойдет Скорее, чем ты думаешь! - сказал на прощание Кёвеш.

Гость уехал, и терраса, увитая диким виноградом, мгновенно опустела. Для Гудулича не оказалось места в этом доме ни у тещи, ни у тестя.

Юлишка с ним не разговаривала. Тесть, по мере того как из его головы выветривались винные пары, возвращался к позе разгневанного величия. Геза побродил из угла в угол по двору, а потом под покровом сгущавшихся сумерек, как провинившаяся собака, тихонько выскользнул за ворота.

Аттракционы на ярмарке еще стояли на своих местах, но ларьки и киоски, торговавшие всевозможной мелочью, уже разбирали. Ведь в темноте нелегко уследить за открытыми, с трех сторон столами, на которых выложен товар:

Что касается музыки, то она звучала еще, по меньшей мере, в пяти местах.

Клуб тоже манил посетителей распахнутыми дверями, через которые уже выставили во двор ряды откидных стульев - в зале гремел джаз-оркестр, а затейливые рулады саксофона зазывали тех, кто еще крутился на цепной карусели.

Геза Гудулич побродил немного в поредевшей ярмарочной толпе и решил отправиться в клуб.

Вдоль стен, а точнее сказать, вплотную к ним были придвинуты стулья, по шесть в «ложе». В этих «ложах» восседали девицы на выданье, их зоркие мамаши и прочий охранный персонал в лице старых дев и тетушек.

В почтенном одиночестве сидела тут и тетушка Дитер, звеньевая одной из виноградарских бригад. У Дитер сегодня большой день - трех своих дочерей она привела на бал. Одна из них уже кружилась под сверкающей люстрой со своим избранником в военной форме. Остальные две шушукались с подружками неподалеку от входных дверей в ожидании кавалеров.

Гудулич с усталым видом опустился на сиденье рядом с Дитер, потому что они давно были знакомы, потому что все равно надо было куда-то сесть и потому что есть у них, о чем поговорить.

- Которая ваша? Вот эта? Красивая будет пара. Свадьба после демобилизации? Все правильно. Подберем для паренька хорошую работу, не беспокойтесь.

Звуки музыки оборвали начавшийся разговор. Оркестр заиграл танго. Дитер сказала:

- Очень мне ее жаль.

- Анну?

- Ее, голубку.

- А Давида Шайго?

- Этого уже нечего жалеть.

Обменявшись несколькими фразами, они пришли к общему мнению, что хотя у Анны жизнь не из легких, но и Давиду тоже не везло. Как бы там ни было, а эта ужасная смерть избавила его от многих тягот, успокоила его мятущуюся душу.

Зал между тем постепенно наполнился. Гудулич зевнул и подумал, что сейчас он пойдет домой и, к собственному стыду, завалится спать задолго до полуночи.

В дверях показался старший лейтенант Буриан. Приподнявшись да носках, он оглядел зал и, ловко маневрируя между танцующими, подошел к Гудуличу.

- Добрый вечер, председатель.

- Вам того же.

Буриан вежливо поздоровался за руку и с тетушкой Дитер. Та даже привстала.

- Есть новости? - спросил Гудулич.

Буриан, разглядывая танцующие пары, с сожалением оттопырил губы - никаких.

Затем, словно вспомнив что-то, выудил двумя пальцами из наружного кармана кителя листок бумаги и протянул его Гудуличу.

«Геза! После того как вы вчера вечером приезжали к нам на мотоцикле, здесь случилась большая беда. Вы, наверно, уже о ней знаете. С уважением к вам Эржебет Халмади, урожденная Сабо».

Гудулич вернул листок лейтенанту.

- Почерк ваш, лейтенант. Буриан кивнул.

- Точная копия. Оригинал, вероятно, затерялся. Гудулич глотнул слюну.

- Впрочем, то, о чем пишет Бёжи, соответствует действительности,- заметил он.

- Согласен, но все это выглядит несколько странно. Мог бы я, к примеру, показать это письмецо Карою Халмади?

- Ни в коем случае! Он крайне ревнив. Не так ли, тетушка Дитер?

- Карой Халмади чуть ли не с детских лет ревновал к Гудуличу. Девушке, за которой ухаживал Карой, он разрешал общаться с кем угодно, только не с Гезой.

- Неужто вы были таким донжуаном, Геза? Гудулич выпятил грудь:

- Что значит «был»? Вы не могли бы без оскорблений?

Буриан махнул рукой, одним жестом решив пресечь, пустую болтовню. Оттянув Гезу на два сиденья в сторону, он тихо спросил:

- Говори, где ты провел прошлую ночь? Бёжи все равно признается. Разве она выдержит такую пытку ревностью?

Последнюю фразу Буриан произнес как шутку, но выстрел оказался холостым.

- Ты хотел бы услышать, что я провел эту ночь у Анны Тёре?

Буриан с сомнением покачал головой.

- Нож мы тоже нашли,- сказал он.

- В самом деле? Наверное, в каком-нибудь колодце? Буриан молча наблюдал за изумленным выражением лица председателя.

- Точно. А лезвие у него такое длинное и острое, что им можно проткнуть дуб.

- Возможно,- согласился Геза.- Только мне ни чего не известно ни про дуб, ни про бук.

- Зря хорохоришься, Бёжике все равно даст нужные показания!

Но Гудулича не так-то легко было выбить из седла.