Черная роза - Череш Тибор - Страница 34

- Нашу, с позволения сказать, усадьбу й ветер насквозь продувает, и глаз человеческий простреливает, все видно как на ладони.

Понурившись, Анна молча шла рядом со старшим лейтенантом Бурианом.

Они дошли до домика с одним окном на улицу, в котором жила Анна.

- Нашу, с позволения сказать, усадьбу и ветер насквозь продувает, и глаз человеческий простреливает, все видно как на ладони,- промолвила Анна, остановившись перед своим двором.- Я несколько раз собиралась обнести ее деревянным забором, но так и не собралась. Дорого, очень дорого.

Она протянула Буриану руку.

Лейтенант принял эту руку.

- А как же письмо? - спросил он.

- Какое письмо? Ах, да, конечно.

Медленным движением, словно раздумывая, как ей поступать дальше, Анна открыла калитку и впустила офицера во двор. В доме их встретила мать Анны. Став у двери, она смотрела, как дочь копается в комоде, а сопровождавший ее офицер, присев на край стула, внимательно оглядывает комнату.

«Хорошо, что я прибралась вовремя»,- подумала старушка.

- Что ты ищешь, Аннушка? - спросила она.

- Да тут, одно письмо.

Мать молча кивнула. Что спрашивать! Ведь если бы Анна хотела сказать, чье письмо она ищет, то сказала бы.

- Сколько вам лет, тетушка Тёре?

- Пятьдесят семь.

Гость ограничился кивком головы. Что можно ответить на такой вопрос и что сказать по поводу такого ответа? Ровным счетом ничего. «Да, время бежит», или: «Вам столько не дашь, тетушка Тёре», или: «Время никого не щадит»? Пустые слова. И в комнате снова воцаряется молчание.

- Что, никак не найдешь, дочка? - спрашивает, наконец, мать.

- Не найду.

- От кого письмо-то?

- От Эммушки. То самое, где она пишет, что ждет ребенка.

Старая Тёре бледнеет и, попятившись, садится на диванчик. Она знает, что сейчас, перед этим гостем, ничем нельзя себя выдать- ни словом, ни жестом. Надо скрыть этот удар. Эммушка… Ведь ей ничего не сказали.

Однако скрыть в себе такую страшную новость она не в силах.

- Аннушка! Почему ты мне не сказала об этом?

- Зачем! Я не хотела вас огорчать, мама.

- Не хотела огорчать? Боже мой, бедная моя внучка! Бедная Эммушка.

Взгляд старой женщины устремился на потолок, словно она собиралась вознести молитву.

Анна уже сожалела, что обмолвилась про письмо.

- Я вижу, зря вам это сказала. Вам ничего нельзя говорить!

С чердака послышался какой-то шум, похожий на шаги. Старушка поспешила выручить дочь.

- Это голуби; наверное, они,- сказала она. Однако один из «голубей» вдруг явственно запрыгал, топая ногами.

- Дёзёке! Этот мальчишка опять лазает по гнездам! Прошу вас, мама, прикажите ему сейчас же сойти вниз. Скоро он вообще переселится туда жить.

- Все дети любят чердаки,- примирительно сказал Буриан.- Ведь они такие фантазеры.

Анна напряженно прислушалась.- Шум раздавался и в другом месте.

- Кажется, и малышка Идука тоже там.

- Сейчас, Аннушка,- заторопилась старая Тёре,- я им так пропишу, что они надолго забудут свои фантазии.

- Лучше всего, мама, если бы вы могли пойти с ними на ярмарку.

- Хорошо. Но кто доварит обед?

Буриан, однако, не заметил, чтобы в доме что-то готовили. Анна искоса взглянула на него.

- Не нашли письма? - спросил Буриан.

- Нет. Перевернула, кажется, все вверх дном, и нигде нет.

- Не ищите.

Буриан решил, что сам спросит у почтальона, получала ли Анна Тёре на этой неделе письмо из Будапешта.

- Оставьте. Это не так важно.

Он встал, поклонился и вышел во двор. Уже там, за порогом, он надвинул на лоб фуражку.

Старая Тёре уговаривала детей спуститься с чердака вниз. Увидев лейтенанта, она переменила тон:

- Сколько раз вам говорить, чтобы вы не трогали голубей!

Буриан сделал несколько шагов по направлению к лестнице, приставленной к крыше. Быть может, и ему стоит взглянуть на этих голубей? Однако он изменил свое намерение, коротко попрощался и вышел на улицу.

Старая Тёре, подавленная обрушившейся на нее новостью, с трудом добралась до кухни. Теперь она еще меньше, чем прежде, понимала, зачем Анне понадобилось скрывать присутствие Эммушки.

- Мама,- шепотом, почти умоляюще сказала ей Анна,- Эммушка сегодня же вечерним поездом должна уехать в Будапешт. Но так, чтобы ее никто не видел. Лучше всего,

если она отправится на станцию сейчас, не теряя ни минуты!

- А как же младшие?

- Я пойду с ними на ярмарку сама.