Не та невеста (СИ) - Шмидт Лина - Страница 37

— Да нормально.

Она кивнула мне со слабой улыбкой и скрылась из виду, когда я вошёл в гостиную.

— Брат! — крикнула Марта, подбегая ко мне.

В последнее время мы с ней совсем не общались. Она была занята учёбой, но не уставала постоянно спрашивать о Ване. В этот раз ей не дали этого сделать, так как подошла матушка.

— Здравствуй, сынок, — она потянулась ко мне и чмокнула в щёку.

Я всё ещё был на неё зол за ту выходку, поэтому редко приезжал. Она, казалось, не обращала внимания на мою отстранённость.

— Как дела, племянник? — спросил дядя, подавая мне руку.

Не успел я пожать её, как мне позвонили. Это был Стёпа. Сразу стало не по себе. Если он позвонил, значит, что-то случилось. Я быстро ответил.

— Говори.

— Алине стало плохо, она потеряла сознание, я везу её в больницу.

Мне казалось, что обстановка вокруг была поставлена на паузу, и я слышал только собранный голос Стёпы из трубки.

— Куда везёшь? — мой голос стал жёстким.

— К нашим…

— Вези её в ближайшую больницу! Наша слишком далеко.

— Но...

— Быстро, я сказал! Тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю, если ты не успеешь!

— Понял.

— Не отключайся и говори мне, как она! — рявкнул я, выбегая из дома.

Кто-то пытался меня остановить, но это было невозможно. Сейчас была важна только она.

Я прыгнул в машину и дал по газам.

«Это я виноват».

— Стёпа, говори, не молчи!

— Без сознания, но дышит.

Мне нужно было не закрывать глаза на её состояние. Нужно было силком запихивать в неё еду.

От злости ударил руками в руль и резко повернул, чуть не впечатавшись в столб.

Потихоньку меня уже начала накрывать паника.

«Лишь бы с ней всё было хорошо. Иначе я не прощу себя никогда».

21 глава

Паша.

Я гнал машину, не замечая ничего вокруг. Периодически спрашивал Стёпу о состоянии Алины и всё оставалось без изменений. Он успел добраться до больницы первым. Алину сразу увезли врачи, ничего не сообщая.

Вбежав в больницу, я увидел Стёпу в коридоре. Он держался настороженно, глаза внимательно осматривали каждый угол.

Всегда такой осторожный…

— Что говорят врачи? — спросил, хватая его за плечи.

— Ничего, но они узнали, чья она дочь. Так что Ершов будет здесь с минуты на минуту, будь уверен.

— Мне плевать. Сейчас важна только моя жена.

— Я понимаю. Но у меня тоже есть семья. Сегодня я хочу поцеловать своих девочек на ночь, — процедил он сквозь зубы.

Его слова немного привели меня в чувство. Он прав. Никому не станет легче, если мы здесь погибнем. Алина любит меня. Я знаю это. Моя смерть принесёт ей слишком много боли. Этого я допустить не могу.

— Позвони нашим парням, пусть приедут.

— Хорошо.

Пока Стёпа делал звонки, я пытался дозвониться до Вани.

«Ну почему, когда ты так нужен, то не отвечаешь?!»

В панике мерил шагами коридор. Хорошо, что здесь было немного людей, их присутствие только действовало бы на нервы.

Как и предсказал Стёпа, через несколько минут появился Ершов в сопровождении семьи. Мать Алины и её сестра бросились к посту медсестры, выпытывая информацию.

Ершов мгновенно оказался рядом. Мы одновременно схватили друг друга за грудки.

Все вокруг напряглись, готовые к любому исходу.

В коридоре поднялся шум: крики, шёпоты, суматоха. Персонал просил успокоиться… Но никто не двигался.

Я навсегда потеряю жену, не смогу построить семью, если с Ершовым сегодня что-то случится и больница не подходящее место для выяснения наших отношений.

Я вглядывался в его лицо. Алина так похожа на него. Даже взгляд более мягкий, почти нежный и удивительным образом напоминал отцовский.

Его глаза тоже казались добрыми, несмотря на ярость на лице.

«От стресса и напряжения мне мерещится. Это глаза убийцы, в них не может быть доброты».

— Что ты сделал с моей дочерью? — он пытался говорить твёрдо и жёстко, но любому было ясно, как он переживает за неё.

— Ничего. Охрана позвонила и сообщила, что ей стало плохо. Это всё, что мне известно.

Мы продолжали цеплятся друг за друга. Краем глаза я видел, как напряжён Стёпа. Одно неверное движение и нам всем придётся не сладко.

Ситуацию спас врач, появившийся словно из ниоткуда. Он уставился на нас как на сумасшедших. Мы одновременно опустили друг друга и обратились к нему:

— Как она?

Мама Алины и её сестра тоже подошли ближе, ожидая ответа.

— С ней всё хорошо. Она уже пришла в себя.

— К ней можно? — спросила Арина.

— Можно, только не все вместе.

— Идём мама.

Мы даже не успели спросить в чём было дело, как врач уже увёл их в палату.

Стёпа не терял бдительности. В больницу уже зашли наши люди. Осторожно направились к нему.

— Ещё больше-то привезти не мог? — устало произнёс он, садясь на стул.

Я нахмурился и сел рядом с ним.

— Смотри, до чего довели наши разборки! — зло бросил я.

— И это ты мне говоришь? — ответил Юра, глядя на меня. — Я хотел этот союз, хотел покончить со всем.

— Не надо врать. Ты не хотел. Антон рассказал, что они с «Мясником» всё спланировали.

Он нахмурился и поджал губы. Своим проницательным взглядом пытался разглядеть в моих глазах... ложь?

«Он не знал?»

Нет, этого не может быть. Ершов не такой. Он знает всё и про всех. Он слишком умный и проницательный. Его не так легко обмануть.

Будто издевка судьбы, в голову пришло воспоминание о рассказе Алины про свой прошлый брак.

— Что ты за отец такой, который даже не заступился за свою дочь, когда на неё постоянно поднимал руку бывший муж?

Его взгляд стал ещё темнее.

— Что ты несёшь? — спросил он, подскакивая со стула.

Наши люди тут же напряглись.

Теперь я начал понимать. Вокруг Юры уже не было родных людей, кроме его жены и младшей дочери. Моя Алина не доверяла ему, раз не рассказала об этом. Но поверить в то, что «Мясник» обвел своего брата вокруг пальца, никак не получалось.

— Как ты мог этого не знать? А то, что у неё была операция из-за этого?

— Какая операция?! — он побледнел.

— Невероятно. — я устало потёр лицо руками.

Голова разрывалась от происходящего. Мысли путались, сердце колотилось как сумасшедшее. Мне нужно было увидеть её, убедиться, что с ней всё в порядке.

Пока Ершов стоял в оцепенении, переваривая новости, я направился к медсестре.

— Где её палата? — пытался говорить уверено, хотя внутри всё дрожало.

— Там сейчас… — начала она, но я перебил:

— Я что, по-китайски говорю? Проводи меня к ней.

Девушка нервно сглотнула, обошла стойку и направилась к выходу. Я последовал за ней.

Знакомый запах стерильности вернул меня в ужасный день, когда я узнал о смерти Бори, когда увидел Алину, всю в крови.

Тряхнул головой, прогоняя страшные воспоминания.

«С ней всё будет хорошо. Она поправится».

Когда мы вошли в палату, я увидел её мать, сидящую рядом с кроватью, и сестру, держащую Алину за руку. Её лица не было видно, только капельница, тянущаяся от руки.

При моём появлении обе женщины обернулись. Я обошёл кровать. Алина выглядела ещё бледнее, чем вчера.

Мне хотелось упасть перед ней на колени, молить о прощении, найти способ решить все наши проблемы. Прижать к себе, успокоить, сказать, как мне невыносимо и страшно без неё. Как живу с этой болью внутри, с этой тяжестью ответственности, которую на меня возложили.

Наши глаза встретились. Её зелёные глаза…

В них читался страх. Словно она увидела воплощение своих кошмаров. И, возможно, так оно и было. Я превратил её жизнь в ад, довёл до больничной койки.

«Не стоило приходить».

— Рад, что с тобой всё в порядке, — бросил я, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Паш, подожди!

Я замер.

— Мама, оставьте нас наедине, — попросила Алина.

Женщины вышли, бросив на меня странные взгляды. Я снова повернулся к жене и сел на край кровати, опустив глаза на её руку с капельницей.