Нескончаемая тьма (ЛП) - Вуд Рейвен - Страница 70

— Я никогда не смогу дать тебе этого, — говорю я, внезапно не решаясь встретиться с Алиной взглядом.

— Промокшую одежду и ощущение жуткого холода? — Поддразнивает она с весельем в голосе.

— Милые, спонтанные вещи, которыми обычно занимаются парочки. — Я сглатываю, рисуя круги на ее обнаженном бедре, но все еще не решаясь встретиться с ней взглядом. — Я никогда не смогу дать тебе этого. Потому что я не так устроен.

Ее пальцы касаются моей щеки. Нежно взяв меня за подбородок, она поворачивает мою голову, чтобы я снова посмотрел ей в глаза.

— Я не хочу этого. — Ее взгляд становится серьезным, когда она смотрит мне в глаза. — Я хочу тебя.

Я смотрю на нее.

— Я холодный и безжалостный садист с чертами психопата, который едва ли способен испытывать эмоции, присущие нормальным людям.

— Я знаю.

Не сводя с нее взгляда, я медленно качаю головой, пытаясь заставить ее понять, во что она ввязывается.

— Мне плевать на всех остальных. Весь остальной мир может буквально сгореть дотла за моим окном, а мне будет все равно. Единственные, кого я люблю, — это мои братья и ты.

Она моргает, и в ее глазах вспыхивает свет. Вскинув брови, она приподнимается на локтях, чтобы встретиться со мной взглядом, и нерешительно спрашивает:

— Ты любишь меня?

Из моего горла вырывается смех, полный отчаяния и неверия, и я вздергиваю брови, глядя на нее.

— Я позволил твоему отцу приставить пистолеты к моим коленям и нажать на спусковые крючки, вместо того чтобы сказать ему, что буду держаться от тебя подальше. И ты все еще сомневаешься, люблю я тебя или нет?

Она хлопает меня по груди тыльной стороной ладони, а затем поднимается и, перекинув ногу через мое тело, оказывается сверху. Я кладу руки ей на бедра и смотрю на нее.

— Конечно, я люблю тебя, маленькая лань, — говорю я, и мой голос становится мягким, как это бывает только с ней. — Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня.

— Я думала, ты не из пугливых.

— Как я могу не бояться? Когда ты самый опасный человек, которого я когда-либо встречал.

Одной лишь ее очаровательной улыбки, озаряющей прекрасное лицо, достаточно, чтобы заставить мое сердце забиться быстрее.

Положив руки мне на грудь, она наклоняется и крадет поцелуй с моих губ.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет она мне в губы между поцелуями. — Не вопреки тому, кто ты есть. А потому что ты такой, какой есть.

Холодное черное сердце в моей груди колотится так сильно, что, я уверен, она слышит его. Я никогда не думал, что смогу испытывать такие чувства к кому-то. Или что кто-то сможет испытывать такие чувства ко мне.

Но Алина все изменила.

Она видит все мои недостатки: я бываю холодным и бесчувственным, иногда веду себя как психопат. Но несмотря на это, она все равно любит меня.

Ее слова снова эхом отдаются в моей голове.

Нет, прекрати. Она любит меня за это. За то, что я такой, какой есть.

— Я никогда не буду танцевать под дождем, — говорю я в последней попытке заставить ее понять, во что она ввязывается, выбирая меня.

Но она просто выпрямляется и одаривает меня понимающей улыбкой.

— Знаю. Но это не значит, что мы все равно не сможем потанцевать.

Скатившись с меня, она встает с кровати и тянется за своей одеждой. Я приподнимаюсь на локтях и вопросительно вскидываю бровь. Она смеется и вздергивает подбородок.

— Пойдем, — говорит она. Затем в ее глазах появляется озорной блеск. — И захвати несколько ножей.

Удивление и замешательство все еще пульсируют во мне, но я делаю, как она говорит. Одевшись, я пристегиваю кобуры с ножами и выхожу вслед за ней за дверь.

Мое замешательство только усиливается, когда она ведет меня в пустынный бальный зал на другой стороне особняка. Я осматриваю большую пустую комнату, отмечая золотые канделябры и фрески на потолке, затем снова перевожу взгляд на Алину и вопросительно поднимаю брови.

— Научи меня, как уклоняться от человека, если он нападет на меня с ножом, — говорит она и принимает защитную стойку. — Это будет наш танец.

Несколько секунд я просто молча смотрю на нее, пока в моей голове проносится удивление. Затем я говорю:

— Нет.

Она отступает назад, выглядя ошеломленной. И смущенной. И немного обиженной.

Я тут же сокращаю расстояние между нами и вытаскиваю два ножа.

— Я не буду учить тебя, как уклоняться от кого-либо. — На моих губах появляется хитрая улыбка, когда я останавливаюсь перед ней. — Я научу тебя драться на ножах.

Вращая лезвия в руках, я поднимаю их и протягиваю ей.

На ее лице отражается шок. Ее рот слегка приоткрывается, но она не издает ни звука, глядя то на мое лицо, то на клинки, которые я ей предлагаю.

— Никто не прикасается к твоим ножам, — наконец удается выдавить ей.

— Именно. Никто, кроме моих братьев. — Я серьезно смотрю ей в глаза. — И тебя.

Она делает небольшой вдох.

Мое сердце подпрыгивает от тихого звука шока и эмоций, переполняющих ее глаза.

Нерешительно потянувшись вперед, она обхватывает пальцами рукояти.

Как только она крепко сжимает их в руках, я отпускаю лезвия.

Она смотрит на них, а затем с силой сжимает пальцы на рукоятях.

Жар разливается по моему телу и наполняет душу пульсирующим огнем, когда я наблюдаю, как Алина выпрямляется и отводит плечи назад, принимая атакующую позицию. Потому что вид моих клинков в ее руках — это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел.

Боже, она идеальна.

И моя.

Глава 39

Алина

После наших вчерашних занятий и уроков боя на ножах в бальном зале у меня болят мышцы, а тело измотано. Но мое сердце никогда не было таким счастливым. Вот чего я хочу для своего будущего. Его. Нас. Это чувство непобедимости. Неприкосновенности. Как будто мы можем делать все, что захотим, и к черту мнение всех остальных.

— По какому поводу эта маленькая ухмылка?

Я моргаю, возвращаясь к реальности, поднимаю взгляд от своей тарелки и обнаруживаю, что Кейден наблюдает за мной с другого конца стола.

Огромный обеденный зал вокруг нас полон людей, а их веселая болтовня витает в теплом воздухе. Сотни свечей горят в готических люстрах на потолке, заливая большую комнату теплым светом и отражаясь в чистом столовом серебре.

Взяв себя в руки, я одариваю Кейдена еще более широкой ухмылкой.

— Я просто думала о нашем будущем.

— О? — Он поднимает брови. — И что оно подразумевает?

— Мы будем делать все, что захотим, и да поможет Бог тому, кто попытается нас остановить.

Его темные глаза блестят, а на губах расплывается улыбка.

— Продолжай так говорить, и до конца года на твоем пальце будет красоваться мое кольцо, а в паспорте — моя фамилия.

Меня охватывает удивление.

— Ты хочешь жениться на мне?

— Конечно, хочу. — Он хмурится, как будто это должно было быть очевидно. — А почему я не должен этого хотеть?

Я смущенно прочищаю горло.

— Ну, я подумала, раз уж ты сам сказал, что милые, спонтанные вещи, которыми обычно занимаются парочки не для тебя... Я просто подумала, что, может быть... — Я замолкаю, не зная, как закончить.

— Ты моя.

По моему телу пробегает дрожь от мрачного собственничества в его голосе. Сглотнув, я выдерживаю его пристальный взгляд, когда он серьезно смотрит на меня.

— Ты моя, — повторяет он, четко выговаривая каждое слово. — И я хочу, чтобы весь гребаный мир знал об этом. Поэтому на твоем пальце будет мое кольцо. Это не вопрос "если". А когда. — В его глазах вспыхивают озорные искорки, а на губах появляется хитрая улыбка, когда он бросает на меня понимающий взгляд. — И, кроме того, я хочу привязать тебя к себе всеми возможными способами, чтобы ты никогда не смогла сбежать от меня.

Смех вырывается из моей груди, и тепло наполняет мою душу. В ответ на его улыбку я играю бровями.

— Осторожно. Если ты это сделаешь, я могу просто погубить тебя.