Психолог, или ошибка доктора Левина - Минаев Борис Дорианович - Страница 81

– Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось. Просто уезжает она опять, в город, по делам. Хотела вам сказать кое-что.

… Они вошли в знакомые покои.

Мать Александра собирала какие-то бумаги. Собирала и одновременно читала. Что-то сильно похожее на бухгалтерскую отчетность.

– Ну как, поговорили? – повернулась к ним мать Александра.

– Да. У нас все в порядке. А у вас? Уезжаете? – спросил Лева.

Мать Александра перестала копаться на столе, повернулась к ним и очень внимательно посмотрела на Леву.

– Нет. У вас не все в порядке. Звонил отец Василий. Просил меня с вами поговорить. Предупредить.

– О чем? – быстро спросил Стокман. – В розыск объявили?

– Нет-нет, – быстро сказала мать Александра. – Это не то, что вы думаете. Другое. Видите ли, мать мальчика какими-то путями, я уж не знаю, какими именно, – она быстро взглянула на Леву, – узнала о том, где вы находитесь. Но она решила не обращаться к мирским властям, в милицию, куда-то еще… Решила действовать сама. Это для отца Василия, как я поняла, большая неожиданность. И для меня. Короче говоря, она уже едет сюда. Утром приехала в Нижний Новгород – и, насколько я понимаю, сразу сюда. Она на машине, кстати. Не на поезде.

– А откуда вы… – начал Лева, но сразу осекся под взглядом матери Александры.

– Значит, какие варианты наших действий? – по-деловому продолжила мать Александра. – В монастыре вам оставаться нежелательно. Можно поехать ей навстречу, в Нижний, попытаться разминуться в пути и сесть в поезд. Но это опасно. В ее состоянии, знаете ли, люди сквозь землю видят. Дороги у нас пустынные, боюсь, что она вас встретит. Теперь так. Я вам еще раньше хотела предложить переехать отсюда. Монастырь у нас женский, не очень удобно для нас ваше здесь пребывание. Ну день, два. А тем более в таких обстоятельствах. Не хочу рисковать. На мне монастырь, вы должны понимать. Да и просто ситуация щекотливая. Но я вам помогу, помогу обязательно. Я хотела еще раньше, до того, как отец Василий позвонил, перевезти вас в другое место. Это не монастырь, там свободно, привольно. Стоит церковь в лесу. Ее расписывает один художник, очень хороший человек, Петр. Тезка вашему сыночку. Вот у Петра переночуете, может, поживете денек, как захотите. А я вам позвоню. Хорошо?

– Черт. Вот черт, – сказал Лева.

– Ругаться грех, – сказала мать Александра и перекрестилась. – Тем более, как вы ругаетесь. Давайте все-таки… Я все понимаю, но давайте все-таки…

– Да я не против, – вдруг сказал Стокман. – А что, приключение так приключение. Я только одного не пойму: а почему мы должны ее бояться? Мы ж вроде не от нее бежим? А, Лева?

– Вы решайте, – твердо сказала мать Александра. – Хотите, езжайте ей навстречу. Главное, не сидите в монастыре. Для нас это очень уж нежелательно.

– А вы что же ей скажете? – спросил Лева, прямо глядя в глаза настоятельнице. Теперь они слегка сузились и уже не освещали окружающее пространство ровным внутренним светом.

– Я ничего не скажу, – ответила мать Александра. – Меня здесь уже не будет. Сестры не будут знать, куда мы уехали. Я им велю ее не пускать. У нас такое право имеется.

Врать они, конечно, не могут. Не имеют права. А не пускать – могут. Вполне могут.

– Так, ну чего, тогда надо ехать? Я пошел за вещами? – сказал Стокман.

– Да, идите, – сказала мать Александра. – Идите, и ребенка с собой возьмите. Поедешь с нами, Петя? К художнику?

Но Стокман уже махнул рукой, взял Петьку и вышел.

– Что-то мне не по себе, – сказал Лева, когда они остались одни. – Какой-то страх. Непонятно, откуда.

– Чего в жизни не бывает, господи прости, – сказала мать Александра и снова перекрестилась. – Почему-то Леве показалось, что и ей тоже не по себе. – Встретитесь, рано или поздно, как-то все утрясется. Вы-то сами, простите, как к ней относитесь?

– Да как вам сказать, – сказал Лева просто. – Люблю, наверное.

– Наверное? – сказала мать Александра.

Помолчали.

– Ну, если любите, тогда тем более все будет хорошо… Не волнуйтесь. Главное, нам здесь не устраивать войну эту. В божьем месте. Нехорошо это, грех.

– Я согласен. Согласен, – повторил Лева, и они вышли во двор, увидев из окна Стокмана с Петькой и чемоданом.

Мать Александра шла в длинном до пят пальто, с деловым портфельчиком, на ходу отдавая приказания.

Потом подошла к какой-то монахине и что-то долго ей шептала, оглядываясь на них – Леву, Петьку и Стокмана.

За воротами ее уже ждала черная «Волга», мотор грелся, водитель читал газету.

«Ну прямо первый секретарь, – подумал Лева. – Вот времена-то изменились».

Они сели в «Волгу», и водитель дал по газам.

Лева вспомнил последнюю сцену – когда они выходили за ворота, провожавшая их Наташа сказала огромному лохматому псу, загородившему путь:

– Ну, чего расселся? Дай людям пройти, – и пес аккуратно подвинулся.

Вспомнил и улыбнулся.

– Долго ехать? – напряженно спросил Стокман.

– Нет, тут недалеко, – отозвалась мать Александра. – Крюк из-за вас делаю. Ехать минут сорок, наверное. Валентин, – сказала она водителю, – Шебалшино. Где колокольню чинят. На майские ездили туда, помнишь?

– Сорок? – недовольно сказал водитель. – Да по такой дороге не меньше часа выйдет.

– Час так час, – легкомысленно сказала мать Александра и обратила свои взоры на Петьку. – Ну что, путешественник? Понравилось тебе у нас, в женском монастыре?

– Варенье понравилось, – сказал Петька. – Больше ничего. И мать Феоктиста.

– Да ну? – удивилась мать Александра. – Чем же?

– Красивая она, – сказал Петька, надулся и замолчал.

– Круто, – отозвался Стокман. – А оттуда как нам ехать, мать Александра? Там поезда ходят?

– Я за вами машину пришлю. Или художник вас отвезет. Там хорошо у него, в избе, просторно. Изба большая, уютная. Там поживете денек, потом решите. Телефон-то есть… – уклончиво сказала она.

Стали смотреть на проплывающие деревни и пейзажи.

Картины эти влияли на Леву почище иных таблеток. Минут через десять он окончательно успокоился, а еще через пять – крепко заснул.

Дневной сон на этот раз не поднял, а испортил ему настроение.

– Поспал? – коротко спросил его Стокман. – Ну, молодец. Просто завидки берут, как ты умеешь вырубиться в любой момент.

– Теперь ночью спать не буду, – огрызнулся Лева. И выглянул в окно.

Там было ярко и весело.

С толстых елок сыпался снег. Солнце разговаривало сквозь ветки всеми своими голосами.

– Как красиво, – сказал Лева.

– Это разве еще красиво, – сказала мать Александра. – Вот будет красиво, это да. Вы не сомневайтесь.

– Да мы не сомневаемся, – сказал Лева осторожно. – Вы же плохого не посоветуете.

Мать Александра улыбнулась.

Через двадцать минут они были у цели. В Шебалшине.

Это была совсем маленькая деревня, даже хутор – три двора и церковь. Церковь, стоящая в глухом лесу, была несоразмерно величественна. А рядом с церковью было кладбище и возвышалось нечто совсем удивительное – колокольня в лесах.

– Зачем колокольня? И почему церковь в лесу? Кто сюда ходит? – поинтересовался Лева у матери Александры.

– А вот сейчас вам Петя наш все расскажет, – весело сказала она. – И покажет. И фрески свои… Он же здешнюю церковь расписывает заново. Не сохранилось ничего. Сюда из райцентра городская глава приезжает, Нина Федоровна. Вот ее молитвами восстанавливают святыню.

Лева не понял, но промолчал. Они вышли из машины.

Скоро появился художник Петя с женой – толстой женщиной, но вовсе не деревенского, как отметил Лева, вида – в джинсах, полушубке и цветастом платке, накинутом на голову. Она была страшно оживлена, кудахтала над Петькой, церемонно здоровалась со всеми и одарила Леву проницательным долгим взглядом.

Мать Александра торопливо попрощалась и уехала.

Жена художника, Лена, сразу предложила перекусить с дороги, но они решили сначала пойти на экскурсию. Всей гурьбой зашли в церковь.