Любовь на Утином острове - Лесли Марианна - Страница 22

– Ты даже не представляешь, на что идешь, девочка, ведь если я не остановлюсь сейчас, то потом уже не смогу… – Он захватил ее губы в жестком, почти грубом поцелуе, пытаясь показать ей малую толику того, что будет, если он даст себе волю. Он втолкнул язык к ней в рот, стремясь напугать ее, но она не испугалась. Зато сам он испугался той лихорадочной настойчивости, с которой стремился овладеть ею, той податливости, которую встретил с ее стороны.

Алан отпрянул и заглянул в ее глаза. Они блестели возбуждением и немножко испугом, который ей не удалось до конца скрыть. Ее губы были приоткрыты и уже слегка распухли от его грубого поцелуя.

– Теперь ты видишь? – Он прижался к ней бедрами, демонстрируя свое возбуждение как последнее предупреждение об опасности. – Теперь понимаешь, что мне от тебя нужно, чернявая?

Она облизнула губы кончиком языка.

– Да.

– Маленькая моя, – простонал он, – сомневаюсь, что ты понимаешь. Ты слишком наивна и доверчива и не можешь представить себе аппетита такого мужчины, как я. Я многое повидал и много испытал. Мне нужно либо все, либо ничего. Если мы вступим на этот путь, то назад уже дороги не будет, а значит, я неизбежно причиню тебе боль, потому что хочу тебя так сильно, что не смогу остановиться. Даже если крыша рухнет нам на голову.

Она улыбнулась.

– Крыша не рухнет, а ты не причинишь мне боли, но, даже если и будет боль, я хочу испытать ее сегодня, сейчас, не думая о последствиях. Всю жизнь я только и делала, что пеклась о завтрашнем дне. Хотя бы один раз я желаю сделать то, чего мне хочется, не беспокоясь о том, что будет потом.

Он склонился к ее лицу.

– Всю жизнь я брал то, что само шло ко мне в руки. Пусть будет так и на этот раз – и к черту сомнения!

Дженни обняла его за шею.

– Да, – прошептала она. – Пусть будет так.

Вот так он проиграл сражение. Но если это поражение, то оно было сладким.

Полное доверие, светившееся в ее глазах, разрывало ему сердце. Он дал себе клятву, что скорее умрет, чем сделает ей больно. Он будет продвигаться медленно и осторожно, даже если это убьет его.

Он нежно поцеловал ее лоб, затем глаза, потом встал и поднял Дженни на руки. Несколько бесконечно долгих мгновений он стоял, любуясь ею, затем отнес и положил на ее кровать. Несмотря на браваду, он чувствовал, что она немного напряжена. Он вытянулся рядом с ней во весь рост и, подперев голову одной рукой, другой нежно провел по ее скуле и подбородку.

– Мальчик может пройти мимо такого лица, но мужчина – никогда.

Ее рот приоткрылся. Он легко прикоснулся к нему. Ее губы слегка подрагивали и были прохладными.

– Ты так восхитительно пахнешь, – пробормотал он, прежде чем прильнуть к ее губам.

Она чуть приподнялась, потянулась к нему, чтобы продлить удовольствие.

Алан углубил поцелуй, обводя языком мягкие губы, проникая в бархатные глубины рта.

– Видимо, все твои приятели были или слепыми, или идиотами, или то и другое вместе.

Пришла ее очередь улыбнуться.

– Спасибо, что пытаешься меня приободрить, Алан.

– Ты такая сладкая, малышка Дженни. – Он снова стал целовать ее, на этот раз более настойчиво, до тех пор пока дыхание у обоих не стало частым и прерывистым.

Потом он нежно и благоговейно ласкал ее тело, касаясь губами и руками, кончиком языка. Ее кожа была как влажный шелк. Тело его отчаянно сопротивлялось рассудку, которым Алан обуздывал себя. Еще никогда в жизни он не испытывал такого жгучего нестерпимого желания овладеть женщиной, но она была девственницей и заслуживала медленного, нежного покорения.

Она отнюдь не облегчала его задачу, ибо в своей невинной несдержанности притягивала его все ближе, используя в качестве приема магическое воздействие рта. Она пробовала его на вкус, лизала, покусывала, исследовала до тех пор, пока не почувствовала, как огонь первобытной страсти вспыхнул и стал разгораться где-то глубоко внутри живота.

Руки Алана двинулись от маленькой упругой груди через плоский живот вниз. Его губы следовали по пути, проложенному руками.

Когда его язык описал круг у ее пупка, а потом проник внутрь крошечного углубления, она изогнулась навстречу ему и обхватила его голову руками. Он двинулся дальше, скользя рукой по бедру к жестким завиткам между ног.

Дженни горела в огне, снедаемая безумной страстью. Алан ворковал нежные слова, когда ласкал ее влажную бархатистую плоть, страстно, до боли желая погрузиться в нее и отчаянно сдерживаясь. Когда она стала извиваться под его рукой, он понял, что больше не может ждать. Он приподнялся над ней и побудил ее прикоснуться к нему.

Жар и твердость его плоти поразили ее, а бархатистая гладкость заставила страстно желать почувствовать эту последнюю ласку.

– Пожалуйста, Алан, пожалуйста! – хрипло крикнула она.

– Откройся мне. А-а, да, вот так, – выдохнул он, и его большая ладонь обхватила ее маленькую, когда он вводил себя в нее, затем он отвел ее руку в сторону и крепко прижал Дженни к себе, изо всех сил стараясь двигаться медленно. Она была маленькой и тугой, но в то же время влажной и нетерпеливой. Она изогнулась навстречу ему. Он стиснул зубы и замедлил свое равномерное вторжение.

– Я не хочу причинить тебе боль, Дженни. Лежи тихо.

Ощущение его горячей плоти внутри нее лишило Дженни всяческого благоразумия. Она дернулась под ним, и тонкая преграда, сдерживавшая его, была навсегда разрушена. Ее ногти вцепились ему в спину, побуждая проникнуть глубже. Невероятное напряжение, возрастающее в ней, ощущалось сильнее, чем любая боль. Дженни крепко обхватила ногами его ягодицы и почувствовала, как он движется внутри нее. Какое блаженство!

Алан на мгновение приостановился, но Дженни не вскрикнула, не заколебалась, а лишь побуждала его продолжать – как будто он мог теперь остановиться!

– Дженифер… – пробормотал он, целиком погружаясь в ее горячую плоть.

Она двигалась в такт его движениям. Их ласки были бесконечны, как плеск воды о берег, а любовь переполняла тела, души и сердца…

7

Осторожно, чтобы не разбудить Алана, Дженни высвободилась из его объятий. Она уселась на одеяло, подтянула колени к груди, удобно пристроив на них голову, и с каким-то благоговейным восхищением стала любоваться своим возлюбленным.

Когда Алан занимался утренним туалетом, он был непозволительно красив и сексуален. Сейчас же, когда он спал, от него просто невозможно было отвести глаз. Подбородок, прекрасно очерченный, не был напряжен, выражение лица – спокойное и расслабленное. Она почувствовала, как в ней поднимается неожиданная, переполняющая все ее существо радость. Это благодаря ей он так спокоен и расслаблен.

Она обвела ласковым взглядом его золотистое от загара тело. Как могла вся эта мощь раствориться в столь глубоком сне? Как могла вся эта сила превратиться в такую бесконечную нежность? Конечно, она не имела опыта в любви, но женским чутьем поняла, что он давно не был близок с женщиной. Тот порыв, который охватил его, говорил сам за себя. Он боялся причинить ей боль, и именно этот страх убедил Дженни в том, что он любит ее. А она уже не сомневалась, что любит его самозабвенно и безгранично. Так глубоко, что с радостью отдалась ему, хотя он предупредил, что не может дать ей никаких обещаний.

Она предложила ему себя и свою любовь потому, что он был нужен ей, и потому, что она была нужна ему. Но теперь, после того как они занимались любовью, она поняла, что это не просто физическое влечение и слияние тел. Это духовное единение, о котором она даже и мечтать не смела. Этот угрюмый, замкнутый мужчина сумел пробиться через все ее защитные барьеры, которые она считала нерушимыми. Он проник к ней в душу, поселился в сердце и открыл в ней такие чувства, о которых она не мечтала и без которых собиралась прожить всю жизнь.

Он хотел ее и честно сказал ей об этом, не обещая вечной любви. Желая лишь сегодня и сейчас. Она с охотой приняла эти условия.