Толстый – повелитель огня - Некрасова Мария Евгеньевна - Страница 39

Тонкий облегченно кивнул и взял с тарелки картошку.

Все верно. Вот гость, побывавший на КПП, он же – наводчик, вот Шантрапа, вот Васнецов. А этот, который скорчил рожу…

– А этот вроде на краже был, вторым, не? – Лабашов показал.

Саня опять кивнул и с удовольствием откусил душистую картофелину. Для порядка он, конечно, спросил:

– Уверен?

Лабашов тоже взял картофелину и закивал:

– Наводчик – железно! Да и второй, даром что рожу скорчил. Неужели сам не помнишь?

– Я больше разглядывал первого, – Тонкий ткнул пальцем в Шантрапу. – Сканер подсоединим?

– Что, и поесть нельзя спокойно? – делано возмутился Лабашов, вытирая руки.

Он нырнул под стол, ногой подпихивая к себе свободную табуретку, водрузил на нее сканер и стал возиться с проводами.

– Кто еще-то их видел?

– Многие, – не понял сперва Тонкий. – Старушки, мы с тобой…

– Старушкам фотку пошлем? – засмеялся Лабашов.

– Ой, нет! – дошло до Сашки. – Увидишь. Сейчас будет цирк!

Вдохновленный обещанием цирка, Лабашов моментально подсоединил аппаратуру, сам отсканировал снимок и плюхнул Тонкому на колени ноутбук.

– Там, если я тебе не рассказывал, был еще и пранкер, – объяснял Тонкий, регистрируясь в «аське». – Ужасный придурок, я его быстро вычислил, но не суть. Суть в том, что все: кражи, поджог, пранкинг – организовано, похоже, одним человеком.

– Не этим ли? – Лабашов ткнул наугад и попал в Васнецова.

– Ага!

– А я думал, он здесь случайно…

– Не-а. Впрочем, это мы сейчас и проверим!

Прекрасная вещь – фотоаппарат, расчудесная вещь – сканер.

Тонкий постучался к Ване в «аську», уже зная результат. Смущало только одно: у Сашки с пранкером – неважнецкие отношения, да оно и понятно. Внук преподавателя и студент, которого этот преподаватель чуть не выгнал за то, что парень доводил его по телефону… Ваня может запросто упереться и ничего не сказать Тонкому. Тут надо действовать хитро…

Сашка подумал-подумал да и прислал Ване фотку:

– Смотри, что у меня есть!

Лабашов сидел рядом и наблюдал через его плечо.

– Погоди! Если все как ты говоришь, то он что – дурак, своих выдавать?! Так он тебе и скажет, этот пранкер… Кстати, что это такое?

– Телефонный хулиган, – ответил Тонкий, запоздало вытирая испачканные картошкой руки.

– Который названивает и гадости говорит?

– Ага. – Тонкий уставился в «асечное» окно, ожидая реакции. – Может, он и не такой дурак, но я думаю…

Ваня среагировал быстро и непосредственно:

– Ха! Толяша, бритый! Ты с ним знаком, что ли?

– Молодец, Ваня! – обрадовался Тонкий и подмигнул Лабашову: – Вот видишь – дурак, и еще какой!

Лабашов не разделяя его ликования:

– Ну и что? Мало ли на свете Толяшей?

Пришлось пересказать ему «асечную» беседу столетней давности, где Ваня говорил: «Мне Толяша телефон дал», и поведать, что Васнецова тоже зовут Толяшей и выгнали его из того же университета, где учится Ваня и преподают Сашина бабушка, тетя Лена, Майя Дмитриевна…

Лабашов перестал жевать селедку и восхищенно смотрел то на Сашку, то на окно «аськи».

Нет, Саня, конечно, добросовестный сыщик и хорошенько все проверит…

– Издеваешься?! – многозначительно отстукал он.

Пусть Ваня все расскажет сам.

– А, ну да! Не можешь ты с ним дружить, это же он мне телефончик ваш дал…

– Брависсимо, Ваня! – возликовал Тонкий. – Теперь ты видишь? – повернулся он к Лабашову.

Студент сидел, обалдело уставившись в экран. Похоже, он не верил, что на свете бывают такие дураки… и такие талантливые подростки.

– Ты што, шерьежно? – выдал он с набитым ртом.

– А ты не видишь?! – засмеялся Тонкий. – Я же тебе говорил!

«Аська» снова замигала – до Вани, кажется, дошло:

– Подожди, а откуда фотка-то у тебя?

– Отдыхай, Ваня! – выдохнул Тонкий и отключился.

Потом он откинулся на стуле и закинул в рот кусок селедки. Он чувствовал себя пожилым и усталым. А еще – очень талантливым.

Вот ты какой, Неизвестный студент!

Дурацкая близость по времени этих дурацких преступлений вообще-то могла быть дурацким совпадением, Тонкий поначалу в этом и не сомневался. Но – пришлось.

Он усомнился один раз, когда после информации о пранкере-студенте, доводившем преподавателя, услышал о наводчике-студенте, который помог обокрасть преподавателя.

Усомнился вторично: когда у третьего преподавателя подожгли склад, а рядом служил ее бывший студент и имелось подозрение, что он замешан в поджоге…

В третий раз: когда выяснилось, что этот самый студент знаком с наводчиком, замешанным в краже у другого преподавателя (не просто знаком, а здорово подставил наводчика и домушников).

И, наконец, сомнение номер четыре: телефон пранкеру дал тот же самый Неизвестный студент. То есть уже известный – Толяшей его звать.

У Тонкого только и осталось, что вялое сомнение насчет поджога.

Может, и совпадение. Может, парень только и виновен в том, что нашептал домушникам, как живет один преподаватель, и дал пранкеру телефон другого преподавателя. То, что этого другого преподавателя потом еще и попытались обворовать, могло быть собственной инициативой воров. На КПП и с Лабашовым говорили о Майе Дмитриевне. Хотя на том же КПП Толяшу обвиняли в том, что его друзья оказались в милиции после кражи у бабушки. Может, наводчик просто умолчал, на какой конкретно краже они погорели? Толяша – козел отпущения, ему не обязательно быть виноватым, чтобы получить в нос. Хотя нет: наводчик у Лабашова и о бабушке спрашивал…

Так вот, может, Васнецов и не думал поджигать пекарню третьего преподавателя, а просто оказался в неподходящее время в неподходящем месте?

Но! Когда Тонкий сказал, что Витек пошел тетю Лену встречать, Толяша ответил: «Я быстро», хотя никто его не гнал… И не так уж сильно он удивился, когда увидал тетю Лену. Испугался – да, пожалуй. И ей он сказал: «Попросился служить ближе к дому», а тетя Лена возразила: «Ты вроде на «Рижской» живешь».

Конечно, если придираться к каждому слову, можно выставить преступником хоть радиоприемник. А что? Тоже много болтает! Но в этот раз Тонкий почему-то не сомневался в своей правоте.

Верный крыс выглядывал из-за пазухи и шевелил опаленными усами. Потрясенный Лабашов сам вытащил его и посадил на стол перед тарелкой. Видимо, он решил, что крысы таких талантливых подростков имеют право ужинать за одним столом с людьми. То есть на одном столе. То есть…

Толстый деликатно взял двумя лапами кусок картошки и съел. Лабашов смотрел то на него, то на Тонкого, то на компьютер, то на снимок. Задал еще пару уточняющих вопросов и выдал:

– Не, Сань, сегодня я тебя никуда не отпущу! Дело важное, но до утра потерпит. Чтобы на свежую голову. А то моя уже трещит.

Глава XXV

Талантливый парень, но дурак

Продавленный лабашовский диван зловеще скрипел в темноте. По дивану прыгала тетя Лена и грозила Тонкому кулаком:

– Ты вроде на «Рижской» живешь! А сам крысу возишь без билета!

В мониторе маячила голова Васнецова и угрюмо подстрекала:

– А вы докажите, докажите!

– Саня!

Тонкий открыл глаза. Над ним стоял Лабашов, уже одетый и готовый ехать.

– Собирайся быстро, мне давно пора на лекции. Ты знаешь, что нужно делать?

Тонкий потряс головой, разгоняя сон, и подумал, что Лабашов знал, о чем спросить. Особенно с утра, когда Сашка еще и не проснулся толком.

– Одевайся-одевайся, – Лабашов кинул ему в ноги свитер и мятые джинсы. – Диван не убирай, опаздываем, я пойду греть машину. – И выскочил на улицу.

Тонкий лихорадочно натягивал джинсы, ища глазами верного крыса.

На подушке, балбес, дремлет. Все изгваздал! Надо же было его намазать… А, в машине!

Сашка быстро оделся, подхватил Толстого, проверил в кармане мазь (фотку отдал Лабашову, он себе еще десяток таких склеит, а Серега передаст эту Роману Петровичу) и выбежал из дома. Замешкался на пороге, запирая дверь на амбарный замок.