Снова моя (СИ) - Дюжева Маргарита - Страница 4

И мое тоже никто не собирался учитывать.

Во рту снова пересохло и пришлось делать еще один глоток.

Эх и тяжелый он…

Вроде ничего не делал, да и не говорил особо, но не покидало ощущение, что меня прямо сейчас раскладывают на мелкие частицы и анализируют.

Хорошо, что рабство отменили, и я не обязана ни под кого подстраиваться и прогибаться. И уж тем более не обязана соглашаться на работу, которая совершенно не привлекает.

— Это не мое дело, но возможно ребенку лучше быть с родной матерью, чем с нянями.

— Возможно.

— В любом случае, мне кажется, собеседование можно считать законченным.

— Не хочешь посмотреть на своего будущего воспитанника?

— Простите, но я еще не решила, хочу ли у вас работать, так что знакомство пока будет лишним.

На самом деле, я уже все решила. Нет, нет и еще раз нет.

Меня тяготило это место. Тяготил его хозяин. То, как смотрел, то, как заполнял собой все пространство, не прикладывая к этому никаких усилий. Слишком сильная энергетика, слишком жесткая.

Он будто паук, который лениво наблюдающий за бабочкой, подлетевшей опасно близко к его сети.

Я не хотела быть съеденной.

Поэтому поднялась со стула, обозначая конец разговора, повесила сумочку на плечо:

— Спасибо, что уделили мне время. Я обдумаю ваше предложение и позвоню. Можете не провожать. Всего самого наилучшего, — кивнув в знак прощания, я направилась к дверям, стараясь не замечать, как между лопаток пробивал тяжелый мужской взгляд.

Спокойно, Ксю, спокойно…

Не бежим. Спину держим прямой, голову высоко поднятой. Если уходить достойно и не показывать страх, то зверь не бросится в погоню.

За дверями никого не было. Охранник, который провожал меня к кабинету, куда-то испарился по своим мега важным охранным делам, и мне пришлось самой искать выход.

И вот когда я уже добралась до просторного холла, залитого мягким осенним солнцем, пробивающимся через полуторные окна, входная дверь распахнулась и навстречу мне вошла женщина, лет пятидесяти с коляской, в которой сидел розовощекий пацан.

Увидев меня, она остановилась как вкопанная.

— Здравствуйте, — улыбнулась я, потом не удержалась и присела рядом с малышом, — добрый день, молодой человек.

Я протянула ему раскрытую ладонь, и он, окинув меня оценивающим взглядом, с важным видом положил на нее свою.

Ну, вылитый отец! Такой же серьёзный и суровый.

— А вы…к нам? — спросила женщина с такой нескрываемой надеждой, что у меня аж в пупке кольнуло, — новая няня?

Что, милая, грезишь как бы поскорее передать ребенка кому-то другому и сбежать из этого прекрасного места? Понимаю.

— Нет, просто…

— Ксения Сергеевна еще не приняла…правильного решения, — раздалось позади.

У меня аж екнуло.

Нельзя же так тихо подкрадываться!

— У вас красивый сын, — искренне сказала я и, еще раз улыбнувшись пацаненку, распрямилась, — глаза ваши.

Глаза и правда были похожи. Только у младшего в них светилась детская непосредственность, а у старшего сверкала жесткая сталь.

— До свидания, Тимур Андреевич. Я вам позвоню.

В следующей жизни. Но это не точно.

Глава 3

— Ну как все прошло? — набросилась тетя Оля, стоило только переступить через порог, — удачно?

— Более чем, — усмехнулась я, — сейчас руки помою и расскажу.

Пока я была в ванной и переодевалась, она разогрела обед, заварила чай, и теперь сидела за столом, нетерпеливо тарабаня кончиками пальцев по перевернутой ложке.

— Ксения, не томи. Рассказывай, как прошло собеседование.

— Прошло. Мимо.

Она замерла, удивленно хлопая глазами, потом осторожно уточнила.

— В каком смысле мимо?

— В самом что ни на есть прямом. Зря только время на дорогу потратила.

— Тебе не понравился ребенок?

— Ты что! Не говори так, — возмутилась я, — там чудесный пацан. Я его правда только мельком видела, буквально две минуты перед уходом, но мне понравился. Русый, щеки пухлые, а глаза темные, как у отца. Серьезный такой юноша, обстоятельный.

Вспомнив, как маленькая детская ладошка, решительно коснулась моей, я невольно улыбнулась. Дети — это маленькие волшебники, рядом с ними сердце всегда исцеляется.

— Тогда в чем дело? Я не понимаю.

— Не в чем, а в ком. В отце его.

Светлый образ ребенка отошел в сторону, уступая место хмурому мужчине.

— И что с ним не так?

Хотела сказать «все», но не стала. Может, в чем-то он и не плох, откуда мне знать.

— Ну, во-первых, он не умеет парковаться. Во-вторых, бессовестно копается в чужой жизни. В-третьих, сходу заявил, что ему нужна няня на круглые сутки. Это сразу нет. Вот прямо сразу.

— Денег, наверное, много предложил…

— До денег мы вообще не дошли. Ему фактически нужна мать для сына, а я на такое пойти не могу. Во-первых, слишком большая ответственность. Во-вторых, у меня есть свои планы, от которых я не собираюсь отказываться. Видно, что мужчина не бедствует. Может обратиться в элитное агентство и там ему запросто подберут хоть дневную няню, хоть ночную, хоть круглосуточную. В любом случае, без меня.

— Мне озвучивали другие условия, — она как-то растерянно потерла бровь, — удобный график, хорошая зарплата.

— Замануха. Только и всего. Наобещать золотые горы, а по итогу попытаться накинуть хомут на шею. Я бы не согласилась у такого работать, даже если бы по графику полдня было, а платили за это как за три.

— Говоришь так, словно там не человек, а монстр.

— Ну монстр, не монстр, а гад еще тот.

— Ксю! — ужаснулась она.

— Ну что, Ксю, — я развела руками, — говорю, как есть. Пацан — классный, но папаня — упаси боже. У меня аж голова от него разболелась, представляешь?

Она тут же встревожилась:

— Опять? Давно ведь не болело.

— Не болело. А как его увидела, так в висках застучало. Пришлось прямо там, при нем таблетку пить. Так что общение с подобными персонажами вредно для моего хрупкого здоровья, — я бодро подвела итог сегодняшних событий, — поэтому: все-го-хо-ро-ше-го.

— Неужели совсем все плохо?

— Не плохо, Оль, но и ничего хорошего. Богатый мужик, с властными замашками, явно привыкший к тому, что стоит ему только шевельнуть бровью и все вокруг начнут скакать, исполняя приказы.

— Наверное, должность какую-нибудь важную занимает.

— Понятие не имею, чего он там занимает. Мне вообще все равно. Мне с ним не жить, детей не крестить, так что пусть делает что хочет.

Она как-то сдавленно крякнула:

— Ну ты загнула…детей крестить. Ты же туда не на смотрины ходила, а на работу устраиваться.

— И это радует, — усмехнулась я, — не хотела бы я быть той, на кого он обратит свое царское внимание, — а потом неожиданно для себя выпалила, — Представляешь, он сказал, что мать ребенка жива, здорова, но не с ними.

— Всякое в жизни бывает…

— А мне, кажется, она сбежала. Вряд ли он ее купал в любви и ласке. Скорее наоборот. То нельзя, это нельзя. Делай так как я скажу. Наверняка, и баб других хороводил, уверенный в том, что имеет право. Вокруг таких, как он, всегда хищницы без трусов крутятся. И в какой-то момент его благоверной все это осточертело, и она сбежала.

— Бросив ребенка? — удивилась тетя.

Я тоже такое с трудом могла представить, но люди разные. Может, реально устала, а может, просто кукушка, которая полетела в беззаботную жизнь, и однажды вернется со словами «а вот и я! Не ждали?» и такого шороху наведёт, что у Тимура вся его строго выстроенная жизнь посыплется, как карточный домик.

— А может, он ее выгнал? Встретил кого-то более подходящего, а старую жену в утиль, пинком под зад. И ребенка себе забрал. Потому что мог.

— Ну ты уж загнула…

— Ты сама сказала, всякое в жизни бывает. Не знаю, что именно произошло у них, но я не уверена, что он делал ее счастливой. Мне кажется, таких как Бессонов беспокоит только собственные желание и благополучие.