Оторва. Книга седьмая (СИ) - "Ортензия" - Страница 13

Решив, что это шанс выяснить, как можно преодолеть страх полёта, Галкин поехал в Санкт-Петербург. К сожалению, эта поездка принесла только смуту.

В отличие от Максима, который прекрасно знал, кто такой ДиКаприо, Лео не имел никакого понятия, кто такой Галкин, и совершенно не понимал, что хочет от него этот странный русский. К тому же Максим обиделся на девушек, которые едва не вешались американцу на шею, фотографировались с ним, получали открытки с автографом и абсолютно не обращали никакого внимания на российского комика.

Но из приезда ДиКаприо Галкин всё же кое-какую информацию получил. Не лично, а из тех же СМИ, которые напечатали интервью с Леонардо. Когда его спросили о том, как он пережил потерю двигателя на лайнере, ДиКаприо ответил: «Это было жутко страшно, но навеяло мне одну интересную мысль. Когда вернусь домой, обязательно пойду и выучусь на пилота, чтобы не бояться никаких поломок в воздухе».

На самом деле Лео так и не пошёл учиться на пилота, а вот Галкин загорелся этой идеей. Правда, ненадолго. Как только он узнал, что для того, чтобы научиться пилотировать воздушное судно, придётся часто и много летать, желание и пыл поубавились.

И вот тут помогла Алла Борисовна. Как-то, когда влюблённая парочка была наедине, примадонна бросила вскользь интересную фразу: «Пожалуй, я сделаю тебе подарок на нашу свадьбу. Приобрету настоящий авиатренажёр. В замке места предостаточно. А то шесть лет живём в грехе».

Но хотя новоявленная супружеская пара и заработала за 2011 год порядка двенадцати миллионов долларов, при покупке игрушки для Галкина столкнулись с серьёзным разлётом цен.

Обдумав всё как следует, Пугалкины решили не тратиться на такой тренажёр, как А-320, на который потребовалось бы несколько годовых совместных зарплат, а приобрели бывший в употреблении, но после капитального ремонта ТУ-154. С полной комплектацией, высоким уровнем реалистичности, и всего лишь за полтора миллиона. И то, уступили по такой низкой цене примадонне по блату.

Но тренажёр, как выяснилось, — это довольно сложная игрушка, играть на которой, просто прочитав инструкцию, невозможно. Для этого требовался специалист-инструктор, который не только прекрасно знал легендарный отечественный самолёт и мог обучить пилотированию, но и для этого ему пришлось бы всё время находиться в замке, так как ездить каждый день за сотню километров охотников не нашлось.

И временно пришлось оставить эту затею.

Замок Галкина и Пугачёвой охранялся профессиональными вояками, и никогда с улицы никого не брали. Но в 2017 году несколько человек покинули резиденцию в силу своего возраста, и по рекомендации друзей приехала любопытная парочка.

Мужчина — сорока пяти лет, и молодая женщина — двадцати шести.

К женщинам-телохранителям Алла Борисовна имела предвзятое отношение, и, вероятнее всего, прибывшие получили бы от ворот поворот. Но выяснилось, что мужчина налетал в своё время некоторое количество часов на ТУ-154 и готов был преподать азы пилотирования Максиму.

Разумеется, их проверили на профпригодность, и начальник охраны остался вполне доволен. К тому же девушка не только качественно махалась руками и ногами, но и великолепно стреляла из разных видов оружия.

И Галкин начал учиться летать. Уже через неделю у него получалось самостоятельно поднять лайнер в воздух (во всяком случае, ощущения были самыми что ни на есть настоящими), сделать несколько кругов вокруг предполагаемого аэродрома и повести самолёт на посадку. И на этом все его умения, даже спустя несколько месяцев изнурительных полётов, заканчивались. Посадить самолёт, как Максим ни пытался, у него не получалось. Он врезался в любое препятствие, где бы оно ни находилось. Казалось, даже если бы он садился в поле, на котором имелось одно единственное дерево, самолёт обязательно направился к нему, словно притягиваемый магнитом.

Это событие произошло в начале 2018 года. Галкин, отыграв все свои концерты, решил отдохнуть в замке некоторое время и сходу, даже не переодевшись, направился к тренажёру. Каково же было его удивление, когда, войдя в помещение, он увидел, что его любимая игрушка ходит ходуном.

Максим дождался, когда тренажёр замер, и тихо, почти на цыпочках, заглянул в него. Внутри находился бывший лётчик и та самая женщина-телохранитель. Говорил мужчина:

— В общем, я тебе так скажу, дорогая моя. Если мне понадобится куда-нибудь лететь, и я увижу за штурвалом тебя, могу сказать одно: я бы выпрыгнул из этого самолёта через иллюминатор и бежал со всех ног. Даже Галкин уже через неделю обучения смог подняться в воздух. Но, — он поднял указательный палец вверх, — если бы я уже находился в самолёте и он терпел крушение, потерял двигатель, свалился в штопор, лучшего пилота, чем ты, чтобы посадить его на землю, я бы не назначил никого. И на основании этих «но» я совершенно не понимаю, почему ты на взлёте таранишь все ограждения подряд, а при посадке демонстрируешь чудеса пилотирования, проявляя невозможную интуицию. И ещё: если у тебя всё ещё имеется желание научиться летать, то нужно выучить все приборы и датчики. Здесь нет спидометра, и педали не различаются на газ и тормоз. Ты меня понимаешь?

В этот момент женщина оглянулась на посторонний звук и увидела Максима. Ожидая грозу со стороны хозяина замка, она поднялась, решив, что это даже к лучшему. Надоело находиться постоянно на одном месте. Уволят — и с удовольствием вернётся в Москву.

Но Максим, на удивление, не стал ругаться, а попросил показать, что это было, из-за чего тренажёр так сильно трясло.

Дождь, отказ двигателя, сильный шквалистый ветер — чего там только не было. И после этого почти полгода Галкин и эта симпатичная женщина-телохранитель летали вдвоём. Он поднимал судно в воздух, летал, кружил, загоняя самолёт в немыслимые углы атаки, вплоть до сваливания, а она выводила их из штопора и, руководствуясь лишь интуицией, сажала самолёт на взлётную полосу.

Подмосковье. Аэродром Жуковский. 26 июня 1977 года, 00 часов 30 минут.

Контрольно-диспетчерский пункт.

Полковник Звягинцев сделал шаг к столу майора и сказал:

— Включи динамики!

Майор щёлкнул тумблером, и в помещение повисла тишина. Десять секунд, пятнадцать. Раздался голос прерываемый треском:

«Борт потерян. Скорость Ту-154 сократилась до 350. Произошёл неудовлетворительный контроль над приборной скоростью. Возможно, в кабине никого нет. Сильный бросок самолёта в сторону, вероятно, при отключении автопилота, а с управления были не сняты усилия триммерами. Выход на закритические углы атаки с последующим сваливанием и креном. Ушёл в грозовые облака. Большая вероятность, что пилот потерял пространственное положение. Больше его не наблюдаю. Полсотни первый».

В динамиках раздался другой голос без шумов и тресков:

«Полсотни первый, отбой».

«Понял, отбой, полсотни первый».

— Так его никто не поражал, — сказал полковник Звягинцев, развернувшись к генералу, — потеряли скорость, пилотов нет, и свалились в штопор. Поэтому самолёт развалился в воздухе.

Генерал пожевал нижнюю губу, глядя на своего заместителя словно стеклянными глазами. Уже разницы не было: сбили или сам упал.

— Ты вот что, Аркадий Николаевич. Возьми вертушку, десяток помощников, если что ещё там отберёшь, и, — он замялся на мгновение, словно подыскивая правильные слова, — собери Катю. Пожалуйста. — Развернулся и пошёл к дверям.

«Собери Катю?» — У полковника пересохло в горле.

Кто же не знает, что если пассажирский самолёт сорвался в штопор и развалился на части от таких перегрузок, то целые тела не долетают до земли. Их разрывает в воздухе. Потом собирают по мешкам руки, ноги. Разлёт возможен не на один десяток километров. Просьба генерала — это отыскать все части тела, которые принадлежали его жене. Каковы шансы? Ноль целых, ноль десятых.

Полковник почувствовал, как голова начинает у него раскалываться пополам. Это несколько суток провести на ногах и проверить все более-менее уцелевшие женские головы.