Оторва. Книга 6 (СИ) - "Ортензия" - Страница 1

Оторва. Книга 6

Часть первая

Глава 1

— Каренин, — майор Истомин кивком подозвал капитана и когда тот подошёл, негромко сказал: — Ты вот что, Женя. Я понимаю, у тебя чемоданное настроение, но про отпуск пока забудь. Сам видишь ситуацию.

— Да уж какие чемоданы, — согласился Каренин. — Мне бы только домой сбегать, переодеться. — Он выставил руку, показывая обгоревший китель. — А у Лютикова склад закрыт, и ключи небось с собой забрал. Он вроде меньше всех пострадал, но когда вернётся, неизвестно. Сегодня точно, если даже отпустят, домой пойдёт, зализывать раны.

— Да чёрт с ним, с кителем, — махнул рукой майор. — Тут хрень одна затевается, и я хочу знать: ты со мной?

Каренин с удивлением раскрыл глаза.

— Конечно, с вами, товарищ майор.

— Ну, не нужно так официально, мы вдвоём.

— С вами, Александр Николаевич, разумеется. А что случилось?

Майор Истомин огляделся по сторонам, а затем кратко пересказал разговор с Уфимцевым.

— Ого, — лицо у капитана сделалось серьёзным. — И что вы ему ответили?

— Согласился.

— Я понял, — Каренин ответил слегка насмешливо. — И что? Хотите предложить мне новую должность за молчание? А девчонку закопаем, как будто и не было её?

— Вот за что я тебя не терплю, капитан, — голос майора зазвучал грозно. — Делаешь выводы по одному слову, не дослушав до конца.

— Извините, товарищ майор, недопонял.

Истомин вынул из внутреннего кармана кителя газету «Комсомольская правда» и, развернув её, показал Каренину.

— Читал?

— Вот же чёрт, — капитан, уткнувшись носом в статью, громко хмыкнул. — Вы хотите сказать, Александр Николаевич, что это одна и та же девушка?

— Именно. И вот скажи, Женя: закрывает собой от бандитской пули милиционера. Садится в горящий бензовоз, чтобы спасти людей, зная, что может погибнуть. Она могла просто так напасть на работников МВД и устроить стрельбу в РОВД?

— Действительно, очень сомнительно, — согласился Каренин. — Да у неё в крови спасатель.

— Вот и я о том. Если бы я сразу встал в позу, у нас не было бы этих двух дней. Уфимцев на корню зарубил все наши начинания.

— Наши? — переспросил Каренин.

— А ты разве минуту назад не сказал, что со мной?

— С вами, товарищ майор. Есть план?

— Есть. Слушай внимательно. Пока Щербинин в отпуске и я его замещаю, создадим внутреннюю комиссию. Я, ты и старший лейтенант Приходько. Он самый толковый и у меня, да и у тебя с ним неплохие отношения. А вот с Уфимцевым как раз натянутые. — Истомин глянул в сторону и проговорил совсем невпопад: — Не понял. Каренин, а почему Ерофеев с Бутыриным до сих пор с автоматами бегают? Почему не сдали в оружейку?

Капитан тоже оглянулся.

— Товарищ майор! Сначала пожар, потом Ковригин послал всех на периметр. Патроны сдали, Лютиков согласился только их принять, а автоматы, мол, закопченные и без чистки не возьмёт. Вдруг проверка, а у него непорядок. Грозился в госпиталь не ехать, у него ведь и травм никаких, так, одежду слегка пришмолило. А потом укатил. А ключи только у него, запасные в сейфе в Оленёвке, вот и ходят как неприкаянные. Думал в ЗИПовую убрать, в ящик пока и двух человек на пост поставить. До вечера, что им будет.

— А ключи от ЗИПовой?

— У дневального. В ящиках подшипники для КАМАЗа, а сам КАМАЗ давно списан, стоит на пустыре в автобате. А Лютиков отказался принимать, мол, положена ЗИПовая, вот и ставьте, а мне лишняя головная боль ни к чему. Епархия Бубликова, а тот сначала в отпуске был, а теперь со слёта не вылезает. И автобат не берёт на ответхранение. Там точно растащат, вот и таскаем за собой.

— Что-то припоминаю, — кивнул Истомин, — так и сделай. На чём я остановился? Ах да. Ты и Приходько, летите пулей в госпиталь. Уверен, Уфимцев этот вариант не предусмотрел, рассчитывая на меня. А с них никто показания пока не снимал и голову не морочил. Да и вряд ли будут, если я, как того хочет полковник, рапорт настрочу. А вдруг кто из водителей автобусов что-то видел или тот же Лютиков. Поговори, сам знаешь как. А потом, вот тебе листок. Гаврилюк Андрей Федорович. Старший лейтенант в центральном РОВД. Телефон домашний и рабочий. Он год назад попал в неприятность по пьяни. Утопил табельное в яме, а там глубины сам знаешь какие. Я его негласно свёл с моряками, и они ствол выловили. Так что с него причитается. Писать он тебе ничего, разумеется, не будет, но в известность поставит, что там на самом деле у них произошло. Так ли всё плохо. А я, — он глянул на часы, — через час автобусы будут за участниками слёта, переговорю с ними. Им, конечно, команда Уфимцева уже голову заморочила, но, может, что и вспомнят. Возьму хоть какие заявления. Ну и попробую реабилитировать Бурундуковую посмертно. Выступлю перед комсомольцами. Вложу им в голову зерно, авось и прорастет. Ну что? Давай, ни пуха, ни пера.

Каренин кивнул и негромко буркнул:

— К чёрту, — а потом добавил, — если ничего не соберём, Уфимцев, товарищ майор, вам этого не простит.

— Дальше тундры не сошлют, — отмахнулся Истомин, — давай, очень на тебя надеюсь. Но если что, не встревай. А я как-нибудь выкручусь.

— Александр Николаевич, — внезапно вспомнил Каренин, — а что с политинформацией? Раз я не в отпуске. В Москве такие события! Сегодня Леонид Ильич летит во Францию. Через два дня пленум, а у нас полный штиль. Уфимцев на это надавит в первую очередь. Если это проигнорировать, вас точно вызовут на партсобрание. За политическую часть слёта отвечаете вы.

— Чёрт возьми, — Истомин потёр лоб ладонью. — Я ведь дал материалы Бурундуковой, чтобы доклад подготовила к сегодняшнему дню. Хорошо, что напомнил, совмещу выступление. Сначала расскажу о политической обстановке, а потом плавно перейду к ночным событиям. Так даже лучше будет. Уверен, все проникнутся подвигом Евы, и журналисты, которые освещают слёт, за такое событие ухватятся.

— Журналисты — это хорошо, — Каренин потёр мочку уха, — а масштабы проверки вы, Александр Николаевич, представили? Ведь и вертушка всплывёт, если что не так.

Глава 2

Он ещё рвался, этот безумный крик, а я уже летела кубарем из автомобиля. Вероятнее всего, инстинкт самосохранения заставил действовать на рефлексах. Кинула нейтралку и, распахнув дверь, словно выброшенный из пушки снаряд, вылетела на улицу, прикинув, что огонь во время движения отбросило назад, и у меня есть несколько секунд до того, как КрАЗ потеряет скорость и пламя окутает кабину. Сделала кувырок по земле и, пригибаясь от огня, который, словно ожидая этого момента, ринулся вслед за мной, понеслась в сторону моря.

Само собой вышло. Вспомнила пару видосиков, как взрываются цистерны, накрывая огромную площадь. 200 метров в диаметре, и это если повезёт. Полминуты, чтобы уйти на безопасное расстояние, и не факт. По закону подлости могло шарахнуть и дальше, поэтому сразу прикинула: единственное спасительное место — море.

К тому же до обрыва, осталось в памяти, метров шестьдесят, а до взрыва, дай бог, чтобы имелось секунд десять в запасе. Качнёт цистерну — и пиши письма мелким почерком. Отыщут потом спасатели пару не сгоревших косточек, и это всё, что будет лежать в запаянном гробу. Ну ещё килограммов пятьдесят песка добавят, чтобы не травмировать родственников.

И я неслась, радуясь, что от траншеи к обрыву был уклон градусов в 10, и волновало только одно: не наступить на что-то острое, не подвернуть ногу, не замедлиться. Только это, пока до обрыва не осталось шагов пять или шесть, и я увидела далеко внизу море.

Машинально мелькнуло, что скала имеет высоту метров пятнадцать или больше, и прыгать ночью вниз, в чёрную пустоту — это самоубийство. Невозможно подготовиться к удару, когда ты не видишь воду.

Появилась глупая надежда, что вновь смогу возродиться в чьём-нибудь теле, ведь однажды случилось нечто, благодаря не иначе магическому действию, но я, как тупая курица, не воспользовалась этим даром. А ещё надеялась, что не так бездарно буду прожигать новую жизнь. Как выяснилось, ценить себя я так и не научилась.