Адвокат Казановы - Борохова Наталья Евгеньевна - Страница 76

– Я прошу отпустить моего клиента. Он невиновен!

– Мы разберемся. Пока обвинения с него не сняты.

– Но подождите, – вмешивается в разговор Андрей. – Инга Петровна Сереброва жива, стало быть, прежнее обвинение уже не имеет силы. Кроме того, стоя за дверью, я слышал: она фактически признала убийство Норы Малининой. В Вощинского стрелял опять-таки не Дмитрий. Что вы тогда собираетесь вменить ему в вину?

– Да хотя бы побег из следственного изолятора!

– Но позвольте! – задыхается от возмущения Елизавета. – Он сбежал из изолятора, где его содержали незаконно!

– Тем более, как законопослушный гражданин он должен был сидеть на нарах и ждать, когда восторжествует правосудие.

– Но это абсурд!

– И с абсурдом разберемся тоже!

Дубровская схватилась за голову, чувствуя, что сходит с ума.

– Ну вот что, – говорит она решительно. – Я еду с вами и обязуюсь убраться домой сразу же, как только в отношении моего клиента изменят меру пресечения на подписку о невыезде. А потом, так и быть, разбирайтесь!

– Ваше право, – бурчит следователь и обращается к Андрею: – Вам также придется проехать с нами. Вы являетесь важным свидетелем по делу, и ваши показания будут зафиксированы в протоколе.

Он какое-то время смотрит на Елизавету, потом опять на Андрея.

– Надеюсь, у вас к нам претензий не будет. А за все неудобства вы должны благодарить свою жену.

– Я догадываюсь, – улыбается Мерцалов. – Но мне не привыкать. Уже не в первый раз такое.

– И, судя по всему, не в последний… – глубокомысленно замечает следователь и поворачивается спиной.

Несколькими днями позже.

Ольга Сергеевна, сидя за вечерним чаем, обмахивалась газетой, словно на дворе был разгар лета. События последних дней всколыхнули ее уютный домашний мирок, и ей не терпелось узнать о них больше. Досадно, что сын и невестка ее стремления никак не разделяли, отвечая на вопросы односложно, словно боясь выдать какую-то тайну. И ее любопытство распалялось еще сильнее.

– Так вы говорите, что Вощинский и эта… как ее… Сереброва были любовниками? – сказала она, словно невзначай. – Какой кошмар!

– Как раз в этом ничего кошмарного нет, – заметил Андрей, подливая себе сливки в кофе. – Они просто любили друг друга. И имели на то право.

– Но позвольте, у Серебровой был муж! – возмущенно воскликнула Мерцалова. Она не переносила, когда кто-нибудь пренебрегал семейными ценностями.

– Дмитрий был лишь пешкой в чужой игре, – заметила Лиза. – Мы так и не узнаем, испытывала ли Инга Петровна какие-либо чувства к нему или он изначально играл роль жертвенного барашка. Парень был молод, красив. Но он являлся лишь нарядной вывеской с надписью «Официальный муж Инги Серебровой». По-настоящему ее сердце принадлежало Павлу Алексеевичу, ее верному другу и поклоннику с самых юных лет.

«Ах, как романтично! – подумала Ольга Сергеевна. – Пренебречь молодым красавцем-мужем ради старого, проверенного временем любовника…» Мерцалова уже простила влюбленной паре отступление от супружеской верности. Во всяком случае, в их истории не было пошлости, которая встречалась сейчас среди молодежи на каждом шагу.

– А я все думаю, может, пригласить Вощинского к нам на воскресный обед? – выдала она замечательную мысль, представляя, насколько занимательно будет общение со старым другом, про которого она сейчас знает самые сокровенные тайны. – Говорят, он идет на поправку. Пусть посидит у нас, развеется…

Мерцалов едва не поперхнулся кофе.

– Не думаю, что идея хорошая, мама, – заметил он осторожно. – Боюсь, в том, что произошло, Павел Алексеевич будет винить нас. Вряд ли мы составим ему отличную компанию для воскресного вечера.

– Да, конечно, – легко согласилась Мерцалова. – И во всем виновата, как всегда, Елизавета. Если бы она сидела дома, а не занималась своими расследованиями, все было бы по-прежнему. Мы сохранили бы семейного друга и могли пить по выходным чай!

– Но тогда невиновный человек остался бы в тюрьме. Неужели ты не понимаешь? – выразил недоумение Мерцалов, оставляя в покое бисквиты. – Ты забываешь также о том, что пострадала молодая женщина, Нора Малинина. Спору нет, на скользкую дорожку, которая привела ее к гибели, она ступила сама, но это не умаляет вины Серебровой. Инга Петровна должна быть наказана, и она будет наказана! При чем тут семейный друг и воскресный чай?

Мерцалова поджала губы. Она не имела привычки возражать сыну, хотя в глубине души считала, что тот имеет отвратительное свойство все излишне драматизировать. Прямо как сейчас! Ну, да бог с ними со всеми, можно ведь немного изменить тему разговора.

– Я все думаю, неужели такая приличная женщина, какой была Инга Сереброва, могла обагрить руки кровью? – задала Ольга Сергеевна очередной вопрос. – Это же чертовски неприятно! Спору нет, даже у меня чешутся иногда руки при мысли, что кухарка сожгла праздничный пирог, а увалень-дворник перепутал грязь с рассадой. Но дай мне в руки бейсбольную биту, я смогла бы разве что раскрошить ее об асфальт.

– И слава богу, мама, – улыбнулся краешками губ Андрей. – Меня это успокаивает. Видимо, Сереброва из другой породы людей.

– Но, милый мой! Мы совсем забываем о существовании могилы Серебровой. Ведь там, под мраморной плитой, покоится чье-то тело. Неужели Инге Петровне пришлось еще кого-то… – Тут женщина щелкнула пальцами и многозначительно посмотрела на невестку с сыном.

– Нет-нет, мама, – успокоил ее Андрей. – Бедняжка, которой устроили пышные похороны, умерла сама. При жизни она и не рассчитывала на подобные почести. Ее безымянное тело находилось в морге, и один оборотистый санитар продал его по сходной цене. По данному факту идет проверка. Я вот только думаю, неужели Сереброва сама покупала «мертвые души»?

– Инга Петровна особа трезвомыслящая и решительная, она брала на себя лишь интеллектуальную сторону преступлений, – заметила Лиза. – Черновую работу за нее выполняли другие люди. Кстати, на днях в одном из ломбардов изъяли гранатовый браслет, тот самый, который пропал с тела Норы в ночь убийства. Украшение сдал неопрятного вида мужчина, по виду обыкновенный бродяга. Документов, подтверждающих личность, у него при себе, конечно, не было. Скорее всего это и был убийца Малининой, снявший браслет с ее руки. Он получил в ломбарде на руки небольшую сумму и, довольный, убрался прочь. Сыщикам предстоит нелегкая задача, ведь доказательств, свидетельствующих о причастности Серебровой к убийству маникюрши, нет никаких. А сама Инга будет ссылаться на то, что произошло случайное стечение обстоятельств и Нору убил бродяга. Мало ли у нас преступников ходит по улицам и подъездам?

– Но ты, кажется, говорила про то, что в день убийства Норы во дворе ее дома маячила «Ауди» Вощинского? – вдруг вспомнил Андрей детали недавнего разговора. – Неужели Павел Алексеевич здесь как-то отметился?

Елизавета неопределенно покачала головой.

– Действительно, Вощинский несколько раз подвозил до дома Нору, выполняя просьбу Серебровой. Никакой связи между ним и девушкой не было, вопреки предположениям соседей. Что касается дня убийства и «Ауди» в соседнем дворе, то это весьма любопытное наблюдение, но шаткое доказательство. Сидела ли в машине сама Инга, контролируя тем самым ход преступления, мы скорее всего не узнаем. Да и вообще, была ли там та самая «Ауди» или похожая на нее машина, также неизвестно.

Лиза вздохнула и развела руками.

– Есть большая вероятность того, что Сереброва сможет выпутаться, если, конечно, у нее будет хороший адвокат.

– Такой, как ты? – усмехнулся Андрей.

– Может быть, – лукаво улыбнулась Лиза. – Ты же знаешь, мне всегда нравилось решать сложные задачи…