Адвокат Казановы - Борохова Наталья Евгеньевна - Страница 68

– Ты хочешь сказать, что за рулем автомобиля сидел кто-то другой? – неуверенно спросила она.

– Разумеется. И я даже знаю кто, – заявил Дмитрий без тени сомнения.

– Кто? – послушно повторила Лиза последнее слово.

– Наш милейший Павел Алексеевич! Темно-синяя «Ауди» принадлежит ему. Во всяком случае, я в свое время катался на «Мерседесе». Инга признавала только эту марку. Вы опять мне не верите? Может, проверим гараж Серебровой?

– Верю, – проговорила Лиза. – Что же мне еще остается?

Конечно, если бы Дубровская взяла на себя труд подумать, прежде чем сваливаться на голову Сереброва со своими упреками и обвинениями, она чувствовала бы себя сейчас куда как лучше. Но усталость последних дней сыграла с ней дурную шутку. Услышав из уст подруги Малининой упоминание о молодом женатом любовнике, она посчитала, что ее подозрения подтвердились и Серебров ее водит за нос. Прояви она тогда чуть больше самообладания, выводы были бы совсем иными. Надо же до такого додуматься: представить бедного голодного зэка за рулем дорогой иномарки, да еще в день его побега!

– Может, продолжим разговор на кухне? – проговорила наконец Лиза. – Кажется, ты что-то говорил про чай?

Дмитрий еле удержался от улыбки:

– Может, вам стоит хлебнуть огуречного рассола?

– Серебров! – возмутилась Дубровская. – Я пока что твой адвокат! Требую к себе уважения и обойдусь без этого твоего… без рассола…

Глава 33

Они прошли на кухню, и Лиза заняла свое любимое место между столом и холодильником. Конечно, родительская кухня была необыкновенно мала и в масштабах мерцаловского особняка могла быть разве что кладовкой. Но зато как уютно было сидеть на старых деревянных стульях с высокими спинками, подложив на сиденье связанные нянюшкой тряпичные коврики. На стене тихо, по-домашнему тикали часы-ходики, отмеряя время редкими хлопками деревянной дверцы и появлением ярко раскрашенной птички. Кукушка уже давно не кричала обычное «ку-ку», только высовывала наружу голову, словно проверяя, чем занимаются люди на ее любимой кухне. Сейчас они как обычно собирались пить чай.

– Значит, представительным мужчиной за рулем, которого видели соседи, был господин Вощинский? – спросила Лиза, пододвигая к себе кружку.

– А вы подумали, что я? – насмешливо поинтересовался Серебров. – Меня еще никто так не оскорблял!

Еще бы. Описывая Дмитрия, люди использовали совсем другие выражения. Удивительно, что Лиза сразу не поняла, о ком идет речь. Представительность, респектабельность – слова, которые как нельзя лучше характеризуют Вощинского. Он мог пустить пыль в глаза пенсионеров, а вовсе не Серебров, которого даже за рулем новенького «Мерседеса» все воспринимали как золотого мальчика, мажора, одолжившего автомобиль из гаража своего отца.

– Так, значит, Вощинский подарил Норе гранатовый браслет? – спросила Лиза, словно не доверяя больше своим собственным умозаключениям.

– Я подозреваю, что он не только подарил его Малининой, но и забрал обратно, – ответил Серебров. – Когда Нора уже не могла ему помешать.

– Интересно, а где сейчас браслет? – задумалась Дубровская.

– Думаю, что в доме Инги. Вощинский – господин очень бережливый. Вряд ли он выбросил дорогую вещь в ведро.

– Очень интересная деталь! – заметила Лиза. – Ах, если бы убедиться, что украшение находится там, можно было бы попросить следователя произвести его выемку. Показания подружки Норы и жильца из подъезда подтвердили бы подозрения, а черновик завещания поставил бы в деле точку.

– Кстати, есть способ проверить наши предположения – пробраться в дом и убедиться! – сказал вдруг Дмитрий.

– Пробраться? Ты имеешь в виду без ведома Вощинского? – испугалась Лиза.

– А вы хотите подключить его к нашим поискам?

– Не особенно, – пробормотала Лиза. – Но лезть в дом без спроса… Как-то уж очень похоже на авантюру, ты не находишь?

– Мы ничего предосудительного не делаем, – взял на себя роль адвоката Серебров. – Вы еще не забыли – я жил в этом доме.

– Помню, но легче мне не становится.

– Конечно, я могу все сделать и без вас, – разочарованно произнес Дмитрий. – Если хотите, можете оставаться дома.

– Погоди, уж больно ты быстрый! Неужели нет иного способа проверить наши предположения? Разве нельзя обойтись без детской игры в шпионов?

– Ваши предложения? – просто спросил Серебров.

– Ну, я не знаю. Скажем, я приду в гости к Вощинскому и, пользуясь случаем…

– Перевернете весь дом вверх дном, отыскивая браслет? – ухмыльнулся Дмитрий.

– Нет, конечно. Павел Алексеевич вряд ли предоставит мне такую возможность. Но, может, стоит попробовать действовать хитростью?

– Вощинский и сам хитер сверх меры, а когда поймет, что вы его в чем-то подозреваете, то избавится от браслета быстрее, чем вы доберетесь до дома.

– И то верно, – задумалась Лиза. – Но, признаться, меня страшит мысль оказаться в темном незнакомом доме.

– Ну, во-первых, вы там будете не одна. А во-вторых, мы мало чем рискуем. Мне известен код охранной сигнализации, расположение комнат, обстановка. Вы ведь помните, я уже побывал в особняке. Таким образом наше рискованное приключение станет лишь обычной ночной прогулкой, о которой вы потом будете вспоминать с удовольствием. Ну же, решайтесь!

– Я тебе так необходима? – с сомнением произнесла Лиза.

– Разумеется. Я же не могу вести автомобиль. Кроме того, четыре руки всегда действуют проворнее двух.

– Ну, хорошо. Я подумаю, – пообещала Елизавета. – Труднее всего для меня будет найти предлог, чтобы уйти из дома. Ведь наша операция планируется ночью? Нужно все рассчитать, подготовить, прикинуть…

– Именно так, – заявил Серебров. – Значит, завтрашняя ночь подходит идеально.

– Почему так быстро? – удивилась Дубровская. – Я еще ничего не обдумала. Нельзя же так просто, за здорово живешь, лезть на чужую территорию и…

– Потому что через два дня возвращается из отпуска ваша матушка. Телеграмма лежит на столике в прихожей, – просто ответил Дмитрий. – Дальше тянуть некуда.

Мерцалов подкидывал в камин березовые чурки и следил за тем, как огонь, словно проголодавшийся хищник, пару раз лизнув добычу со всех сторон, жадно набрасывается на нее, урча от удовольствия. Отблески пламени, как дьявольские точки, плясали в глазах, превращая его в чужого, незнакомого человека, чья душа так же темна и загадочна, как мартовская ночь за окном Сосновой виллы. Дубровская стояла рядом.

– В доме душно, – решилась она прервать молчание. – Стоит ли топить камин?

Андрей поднял глаза, устремив на нее недоуменный взгляд.

– А кто сказал, что камин зажигают тогда, когда мерзнут? Может, я хочу согреть душу? – задал он странные вопросы.

Елизавета ничего не ответила, понимая, что все, что она сейчас сморозит про духоту или экономию дров, окажется глупостью. Мерцалов имел в виду совсем иное. Ей было непонятно философское настроение супруга, и она чертовски устала для того, чтобы в чем-то разбираться. Долгий день и пережитые волнения вычерпали ее собственную душу до дна, и Лизе хотелось только одного – добраться до постели, вдохнуть знакомый лавандовый запах наволочки и унестись на крыльях Морфея туда, где никто ее уже не будет доставать вопросами и загадками.

– Посиди со мной, – попросил муж.

Не без внутреннего протеста она подчинилась. Усевшись на медвежью шкуру рядом с ним, вытянула вперед ноги, ощущая невероятную истому.

– А помнишь те долгие вечера, которые мы проводили возле этого камина когда-то? – спросил Андрей, не отрывая взгляда от огня. – Мы все о чем-то говорили, говорили и не могли наговориться.

– Вернее, говорил ты, – поправила она его с улыбкой. – Я все больше слушала, опасаясь, что ты сочтешь мои рассказы скучными.

– Да уж. Ты иногда мне казалась такой странной, что я не знал, что и думать. Помню, однажды я целый вечер забавлял тебя веселенькими историями, не раз проверенными на своих прежних подружках. Те хохотали до упаду, а ты посматривала на меня как на полоумного. Я пытался взять тебя за руку, а ты отодвигалась от меня по той же самой шкуре, словно пообещала своей матери хранить целомудрие до конца жизни. И это уже после того, как мы с тобой целовались в кинотеатре, сидя на последнем ряду! Где, спрашивается, была твоя логика?