Адвокат Казановы - Борохова Наталья Евгеньевна - Страница 49

– Мне нужно выписать квитанцию, – произнес он скрипучим голосом.

– А можно как-нибудь так, без квитанции? – спросил Дмитрий, обаятельно улыбаясь. – Я паспорт забыл дома.

– Как-нибудь так будет дешевле, – сухо проинформировал его ювелир. – Я же не спрашиваю, откуда у вас ценности.

– Пусть будет дешевле! – махнул рукой Дмитрий и, получив на руки хрустящие купюры, поспешно удалился.

Дома в тот вечер они устроили настоящее пиршество с шампанским, конфетами и тортом. Несколько портило удовольствие присутствие Клэр, которая, потягивая игристый напиток из граненого стакана, смотрела исподлобья, словно не одобряла происходящее. Ей давно было ясно, что эти голубки, по-родственному засыпающие в кровати в общей комнате, играют перед ней хорошо разученные роли. Причем ей в спектакле отводилась роль глупенькой зрительницы, а она себя таковой не считала…

Все началось с того, что Клэр, просматривая содержимое карманов постояльца, наткнулась на его документы. Фотографии на водительских правах и удостоверении не оставляли сомнений в их подлинности. Фамилия Дмитрия не особенно ее заинтересовала, поскольку о существовании известной бизнес-леди Инги Серебровой она даже не подозревала, что, впрочем, было неудивительно. Две женщины обитали на разных планетах, одна – в мире богатства и роскоши, другая – в самом осадке земной жизни. Больше всего Клэр удивила графа «место жительства», из которой следовало, что Дмитрий вовсе не является сибиряком, а проживает в одном с ней городе и работает инструктором в известном спортивном клубе.

Движимая ненавистью оскорбленной женщины, она заявилась в указанное заведение и у милой девушки-администратора поинтересовалась, где она может найти инструктора Дмитрия Сереброва.

– Я хочу записаться к нему на тренировки, – сказала она, вульгарно улыбаясь ярко накрашенным ртом.

Девушка пошла красными пятнами, страстно желая избавиться от докучливой посетительницы, пока не придет кто-нибудь из постоянных клиентов. Все-таки их заведение считалось элитным, и появление этакой «штучки» могло бы неблагоприятно отразиться на его репутации. Администратор легонько кивнула головой, и охранник на входе, уже сообразивший, что совершил промашку, впустив явно не того, кого следует, в помещения, крепко схватил женщину под руку.

– Пройдемте, сударыня, на свежий воздух, – говорил он, продолжая тянуть ее за рукав. – Здесь немного душно.

– Но мне нужен Серебров! – возмутилась «сударыня». – Неужели я не могу подождать его здесь?

– Вам долго придется ждать его, – сказал охранник, выпихивая ее на воздух. – Серебров сидит в тюрьме по обвинению в убийстве.

Клэр остановилась на лестнице, приоткрыв рот. Стеклянная дверь в рай для богатых бесшумно закрылась, выбросив на обочину, в привычную для нее жизнь. Но ее мало интересовали сейчас вопросы социального неравенства. Слова охранника колоколом звучали в ушах. Убийство? Дмитрий совершил убийство и сидит в тюрьме?

Что же тогда он делает у них дома? Догадка пришла так же быстро, как подлинный ключ легко подходит к нужному замку. Серебров сбежал! Вот почему он сиднем сидит у них в квартире, выползая наружу лишь в редких случаях. Вот откуда взялась сказка про Новосибирск. Значит, Тамара в курсе его дел и покрывает опасного преступника? Ну что же, к подруге у Клэр счет особый…

Откровенно говоря, она вовсе не была поборницей законности и правопорядка. И, положа руку на сердце, ей было абсолютно безразлично, кого там убил Дмитрий Серебров. В жизни ей постоянно приходилось сталкиваться с человеческим отребьем, поэтому моральная сторона вопроса была ей неинтересна. Ну, живет рядом с ней обаятельный убийца, да и бог с ним! Хуже другое: на ее глазах, в ее доме творились совершенно непонятные вещи.

Сначала она подумала, что ей мерещится от злобы: ее товарка Тамара, которую она знала как облупленную, вдруг внезапно начала, что называется, расцветать. Смотреть на это было противно не потому, что суровый февраль завывал метелями за окном, а потому, что девушка перестала вдруг любить вечерние посиделки за бутылочкой дешевого вина. Она поменяла свои неизменные шорты на обыкновенные джинсы и, что самое возмутительное, перестала ходить на работу! Да-да, она самым бессовестным образом оставалась дома тогда, когда бедная Клэр пахала, отрабатывая нелегкий гонорар. А когда она, умотанная и пропахшая табаком и чужим потом, приходила домой, там ее встречала розовощекая, без косметики на лице, Тамара. Она резала хлеб, а чертов постоялец, стоя рядом, держал в руках тарелку.

И тогда еще обиженная Клэр списала странности их поведения на взаимоотношения любящих родственников. Какая она была наивная! И сейчас спрашивала себя: неужели она не замечала, каким взглядом смотрит Тамарка на молодого мужчину? Во всяком случае, не так, как полагается добропорядочной сестрице. А Дмитрий вел себя корректно, как настоящий джентльмен, предупреждая каждое ее желание. Нет, они не целовались, не обнимались, никаким другим образом не выказывали взаимного расположения. Между ними установилась какая-то приторная юношеская дружба, что было обидно вдвойне. Ладно бы Дмитрий просто предпочел одну подругу другой и вовсю пользовал свою зазнобу, удовлетворяя обычную мужскую похоть. Такое бы Клэр поняла. Но он отнесся к ней, как к проститутке, оскорбив ее, выбросив из своей постели, как мусор, а к Тамаре, той же проститутке, по сути, вдруг проникся нежным чувством и благодарностью. Парень относился к ней как к женщине в период ухаживания. К тому же у Тамары появились дорогие вещи, пусть и не новые, но мало ношенные. Подруга чувствовала себя королевой, что вообще стерпеть было невозможно. Короче, голубки сами напрашивались на неприятности…

Тамара не любила отлучки своего постояльца.

– Каждый раз я боюсь, что ты не вернешься, – призналась она ему как-то, старательно пряча смущение.

– Куда же я денусь? – удивился Дмитрий.

– Ну, мало ли… – уклончиво отвечала она. – Где-то же ты был до той поры, пока мы не встретились.

Его тронуло такое проявление заботы, и он, чтобы успокоить девушку, подвел ее к окну.

– Гляди, – сказал он, дергая тесемку на простенькой белой занавеске. – Когда я возвращаюсь и вижу свет в твоем окне и распахнутые шторы, я просто не могу пройти мимо. Я знаю: здесь тепло, и здесь меня ждут. А герань на окне, как алый сигнальный флаг: «Не проходи мимо!»

– Прямо как в фильме про шпионов, – вдруг вспомнила она. – Цветок на окне и открытые шторы. Наш условный сигнал, верно?

– Верно, – усмехнулся он. – А когда ты не захочешь меня видеть, сделай все наоборот. Наглухо зашторь окна, и я буду знать, что мне нужно пройти мимо, что ты устала от меня.

– Такого никогда не будет! – вырвалось у нее.

Конечно, разговор об условном сигнале был не более чем шуткой. Но Тамара отнеслась к нему самым серьезным образом, и каждый раз, когда Дмитрий покидал дом, она тщательно следила за тем, чтобы шторы кухни были распахнуты, а на окне стоял огненно красный цветок. Сереброва ее забота безмерно веселила. Но, подходя к знакомому дому, он уже издали видел, что его ждут, и это наполняло его сердце какой-то детской радостью и необычайной легкостью. Смешно сказать, но он впервые в жизни понял, что кому-то нужен. Сначала его смущало, что нужен он всего-навсего уличной проститутке. Дмитрий всегда трепетно относился к своему телу, своего рода инструменту, позволявшему ему зарабатывать деньги, кружить головы богатым женщинам. И кинуться в омут плотских утех с проституткой ему мешала природная брезгливость и непомерное тщеславие. Но мало-помалу он проникся расположением к девушке. У него никогда не было сестры, поэтому в отношениях с ней он скорее восполнял недостаток родственной любви, чем испытывал влечение к Тамаре как к женщине. Но от его взгляда не укрылось, какие разительные перемены произошли с ней в период их короткого сожительства: сами собой куда-то ушли вульгарные манеры, понемногу очистилась речь, и девушка стала похожа на многих других своих сверстниц, молодых и свежих, ищущих в жизни обыкновенного женского счастья. Конечно, Тамару питали совсем другие чувства и надежды, и поэтому Серебров, боясь причинить ей боль, вел себя по отношению к ней очень корректно, не забывая сохранять дистанцию.