Двойня от чужого мужа (СИ) - Гейбатова Мила - Страница 23

– Тшш, – Сергей прикладывает палец к моему рту. Это выходит у него так естественно и органично. И жутко волнует. Все же жест интимный, – не нужно превращаться в ершистого ежика. Я больше не буду вешать ярлыки. Ты и сама можешь на меня повесить свои, ведь я про отношения с Ольгой тоже не распространялся. Если честно, я когда–то читал женский журнал, лишь однажды, заметь! – Кажется, он хочет перевести наш разговор в шутку. – Так вот, там было написано, что рассказывать про прошлые отношения – очень плохая идея. Прямо то, что делать нельзя ни в коем случае!

– Оставим подробности и ярлыки на потом, – понятливо киваю, – в женском журнале плохого не посоветуют.

– Однозначно.

Между нами повисает тишина, надо бы уже уходить, но я все стою, как и Сергей Викторович.

– Знаешь, я ведь вместо всего этого словоблудия хотел сказать, что я рад, что ты решила зайти ко мне после работы. Это дает надежду на то, что ты решила очароваться мною всерьез, а не фиктивно, – произносит вдруг Сергей в тишине.

– А самооценка у тебя хорошая, – качаю головой.

– Обычная на самом деле. У мужчин в нашей стране с ней лучше от рождения, чем у женщин. Но снова я не туда, – он притягивает меня к себе. – Я уже говорил, ты мне нравишься. Я хочу , чтобы все было не фиктивно, – договаривает, выделяя голосом слово «хочу» и накрывает мои губы своими.

Глава 41

Неожиданно, я несколько раз хлопаю ресницами, пока осознаю, что это именно поцелуй, настоящий, не постановочный, ведь мы не на людях, не перед кем актерствовать. А, осознав, закрываю глаза и отдаюсь на волю ощущений.

Кладу свободную от сумочки руку на плечо Сергея, сначала неуверенно, но уже в следующую секунду твердо, как бы заявляя на него свои права. На нем лишь рубашка, а ее ткань тонкая и дает прочувствовать тело, как оно есть.

«Почти что кожи касаюсь, – проносится в моей голове шальная мысль, – держу пари, у него весьма неплохая фигура. Эти изгибы мышц под моими пальцами буквально кричат об этом».

Легкий румянец тут же покрывает мое лицо. Я не была близка с мужчиной очень давно. У нас с Сергеем первый поцелуй, а я уже рассуждаю о том, как он потенциально горяч на основе поверхностных ощупываний его тела моими пальцами.

Ох, «поверхностные ощупывания», это даже в моей голове ужасно звучит.

Вместо того, чтобы продолжать что–то там анализировать, я решительно прижимаюсь к Сергею. Между нами и так уже не сказать, чтобы было место, но теперь и десятой доли миллиметра нет, я об этом позаботилась.

К счастью, он с готовностью усиливает хватку своих рук на моей талии. Можно не начинать мучиться переживаниями по поводу того, как он отнесется к моей смелости, он уже отреагировал весьма конкретно.

– Кхе–кхе! – раздается вдруг позади Сергея. – Я, конечно, извиняюсь и все такое, но я бы хотел закончить с рабочими вопросами, а не ждать, пока тут произойдет что–то, непредназначенное для чужих глаз.

– Алексей, – раздраженно произносит Сергей, отстраняясь от меня, – ты ходишь по краю.

– Ничего оскорбительного я не сказал. Лишь озвучил факт. Не думаю, что вам, Сергей Викторович, хотелось бы устраивать представление для всего офиса. Это сейчас здесь только я, но в другой раз могу быть не только я. К Анастасии могут начать хуже относиться. Одно дело ваши культурные держания за ручку, и совсем другое то, что было сейчас, – Власов разводит руками и качает головой.

– А что было сейчас? – внезапно мне становится смешно, и я влезаю в разговор. – И сколько вы здесь стоите, Алексей?

Намеренно обращаюсь к нему на «вы», чтобы подчеркнуть дистанцию между нами.

– Настя, – улыбается Сергей, – ты задала хороший вопрос. Но не будем злить моего очень ценного помощника, его и так никто не ждет дома. В этом городе, по крайней мере. Будь аккуратна, – он оставляет легкий поцелуй на моем виске и отпускает.

– Всенепременно, – возвращаю улыбку. – Хорошего вечера, Алексей. Простите, что невольно смутили. Не расстраивайтесь, вы всегда можете поехать к своей супруге на выходные. Разлука двух любящих сердец – это ужасно, – притворно вздыхаю. – Пока, Сережа, – набираюсь смелости и оставляю поцелуй на его щеке и наконец–то ухожу.

Фраза про смущение и супругу была лишней. Все–таки Власов до сих пор вызывает у меня эмоции, пусть они отрицательные, но нужно стремиться к равнодушию по отношению к его персоне. Да и для новых (любых!) отношений полезно перебороть все прошлое.

«Интересно, а Сергей переборол? Или Ольга его еще задевает?» – мелькает мысль в моей голове. Но с психологической аналитикой приходится закончить, подъезжает мой автобус.

– Задержалась ты, новый шеф лютует, да? – с сочувствием спрашивает моя сестра, когда я-таки добираюсь до нее.

– Шеф? – Перед глазами тут же всплывает картинка нашего чувственного прощания. – Не сказала бы, – качаю головой, – скорее я сама инициативу проявляю.

– Трудяжечка ты моя, – Маша ласково треплет меня по голове. – Не переусердствуй только. Ну, а у нас все хорошо. Тимоша и Леночка даже почти не утомили меня. Начинаю верить в то, что я справлюсь с собственным младенцем.

– Обязательно справишься, – я посмеиваюсь и забираю двойняшек, – спасибо, Машунь. Боюсь, на этой неделе мне придется замучить тебя и Мишу еще и в пятницу вечером, – вспоминаю о благотворительном вечере, куда меня позвал Сергей, – будет одно мероприятие по работе, – испытываю угрызения совести от того, что не до конца откровенна с сестрой, но если я скажу «а», придется говорить и «б», чем в моем случае является Власов, – нельзя не явиться, – наконец договариваю. – Если у вас свои планы, я найду выход!

– Мероприятие, говоришь, – Маша прищуривается. – У тебя, кстати, помада размазалась, вот тут, – она указывает на уголок моего рта, – и сдается мне, ты еще не ужинала, значит, это не от еды, – Я краснею под внимательным взглядом сестры. – Да ладно тебе, мы посидим с детьми, – произносит она, хлопая меня по плечу, – расслабься, напряглась вся, словно тебе снова шестнадцать, и ты отпрашиваешься у мамки гулять. Но я надеюсь, что мероприятие действительно стоит того.

– Хм, – часто–часто моргаю, – хороший вопрос.

– Идите уже! Дети есть хотят, мать. В пятницу приводи. Можешь даже с ночевкой у нас оставить, чтобы как с Золушкой не было.

– Спасибо, – киваю на автомате, – пока.

Иногда Машины высказывания ставят меня в тупик.

Все еще размышляю о сестре, когда мы с Леной и Тимофеем подходим к дому, и не сразу замечаю, как от подъезда отделяется тень и подходит в нашу сторону.

– Так вот вы какие, – произносит тень, не сводя глаз с двойняшек.

Глава 42

Резко останавливаюсь и прижимаю ребят к себе.

– Власов? – прищуриваюсь. – Ты как здесь оказался? Никак работу закончил? Овладел навыками поиска нужной папки? Рада за тебя, искренне рада.

Мне бы замолчать или хотя бы не быть столь резкой в словах. Я одна среди двора, здесь не офис, Сергей не появится. Я не вызову его мановением волшебной палочки. И со мной дети.

Наверное, впервые искренне жалею, что они не старше. А ведь я даже в трудный период их младенчества не хотела торопить время. Но я не могу отправить почти четырехлеток одних домой. И исключительно поэтому сейчас жалею.

– Тебе идет острый язычок, Настя, избавилась от пресности, которая иногда в тебе проскальзывала, – говорит Алексей.

– Мама, это больной дядя, да? – испуганно спрашивает Тимофей. – Ты говорила.

– Ты выставила меня ненормальным перед собственными детьми?! – восклицает Власов. – Хотя чего я ожидал, глупо было думать по–другому.

Делаю шаг назад и направляю малышню себе за спину. Мои действия обусловлены исключительно инстинктами, Алексей не проявляет открытой агрессии. Но тем не менее лучше бы он исчез прямо сейчас. Сгинул хотя бы вон в той луже, одной ногой в которой он стоит. Как чертов попаданец в какой–нибудь далекий мир. Можно даже сделать его там всемогущим королем, лишь бы только от нас подальше. И Снежану к нему, чтобы наверняка.