Огонь желания - Грант Анна - Страница 99

От запаха ее духов у него еще сильнее закружилась голова. Он заглянул ей в глаза. В них затаилось выражение ожидания, печали и покорности. Несмотря на то, что прическа Каролины растрепалась, а лицо было заплаканным, она оставалась все той же необыкновенно красивой женщиной, которая пять часов назад отправилась в дом Гренби.

У Адама перехватило дыхание. Не отводя от нее взгляда, он медленно расстегнул ее плащ и, стянув его с ее плеч, бросил на стул. Затем так же неторопливо он вытащил из ее волос большой серебряный гребень, и ее густые мягкие волосы свободно рассыпались по спине и плечам.

За все это время Каролина не проронила ни слова и, оставаясь такою же безмолвной, как и он, наблюдала за его неспешными уверенными движениями.

На какое-то мгновение он замер, ожидая от нее какого-нибудь признака ответного желания. Вдруг она запрокинула голову и рассмеялась. Это и явилось знаком, подтолкнувшим его к дальнейшим действиям. Почувствовав душевный подъем и необыкновенный прилив сил, он поднял ее на руки.

Адам нес ее к кровати, неотрывно глядя на ее побледневшее лицо с полузакрытыми томными глазами. Казалось, она ослабела от страстного желания, захлестнувшего их обоих. Опустив ее на постель, он медленно начал расстегивать ее платье, стараясь, чтобы его прикосновения были как можно деликатнее.

– Погоди, – прошептала она. Выскользнув из его рук, села и, подняв руки, неторопливо сняла платье, которое с мягким шуршанием упало рядом с кроватью.

Танцующие языки зажженных свечей отбрасывали жаркие блики, которые трепетно блуждали по полуобнаженному телу женщины. Адам нетерпеливой рукой провел по ее груди, скрытой под тонким бельем. У него перехватило дыхание, язык задеревенел, а тело все загорелось, словно объятое пламенем.

Он неумело освободил ее от нижнего белья и торопливо принялся сбрасывать с себя одежду. Каролина помогала ему расстегнуть рубашку… И когда их распалившиеся тела прильнули друг к другу, их на мгновение охватило умиротворение, которое тут же переросло в неодолимую жажду близости.

Когда он коснулся губами ее груди, она тихо застонала, но Адаму показалось, что она не хотела, чтобы он торопился. Ее пальцы блуждали в его волосах, а тело выгибалось при каждом прикосновении его рук и губ.

Их тела сплелись. Они целовали друг друга сначала нежно, потом все более страстно.

Сквозь эйфорию и блаженство от физической близости в его сознание молнией пробилась мысль – сверкнула лишь на мгновение, но была сверхъестественно ясной: в этот раз между ними было все по-другому – Каролина отдавалась ему не только телом, но и душой. И от этой мысли Адам стал по-настоящему счастлив. Он был горд, что они, наконец, пришли друг к другу, что только он был под стать этой необыкновенной женщине, только он был способен понять и оценить ее так, как она того заслуживала.

Его встретил ее радостный стон.

– Адам! – прошептала она, широко раскрыв глаза. Этот шепот наполнил его счастьем и отозвался всплеском нежности в глубине его души. Он оперся на локоть и пристально посмотрел на нее.

Она погладила его волосы и поцеловала кончик носа.

И все-таки, когда отступили эмоции и вернулись мысли, в ее ушах вновь зазвучали слова Тэлбота, а потом болезненно сжалось, заныло сердце. Все рухнуло. Ее дочь никогда не будет счастлива. Она обречена на страдания, как незаконнорожденная.

Словно прочитав ее мысли, он поднял голову и, внимательно глядя ей в глаза, произнес:

– Каро… Я так о многом хотел тебя спросить. Я хочу знать, Каро. – В этот момент он ей показался тем мальчишкой, которого она знала в детстве, растерянным и беззащитным. – Каро, как выглядела наша дочь сразу после рождения?

Это был первый вопрос, заданный им об Эмили, с тех пор, как он узнал, что он – ее отец.

Каролина ласково провела ладонью по его волосам.

– Она была очень-очень красивая. И такая кроха! Я никогда не думала, что новорожденный ребенок может быть таким маленьким. Хотя все вокруг твердили мне, что она родилась вполне нормальная по росту и по весу.

В глазах Адама все еще светился неудовлетворенный интерес.

– А какое слово она произнесла первым?

– Свет.

– Свет? – недоверчиво переспросил он и рассмеялся.

– Вот именно. Она, бывало, в Лиссабоне цеплялась мне за юбку, когда я по вечерам зажигала лампу. Ее свет так завораживал малышку. А мне так хотелось, чтобы она сказала сначала слово «мама».

– Бедняжка Каро! – Адам поцеловал кончик ее носа. Потом его лицо приняло серьезное выражение. – Тебе было… Роды были очень тяжелыми? – спросил он.

Она вспомнила насквозь промокшие простыни и беспрестанную, невыносимую боль.

– Мне самой казалось, что роды были очень тяжелыми. Но Джейн мне потом говорила, что мои первые роды прошли довольно легко, обычно это происходит намного тяжелее.

– Как бы я хотел быть в тот момент рядом с тобой!

– Я тоже, – Каролина взяла его за руку.

В то время, когда родилась их дочь, она была очень зла на Адама. Но во время родов ей очень хотелось, чтобы он вдруг оказался рядом с ней. И теперь ей приятно было вспомнить о том неосознанном желании.

Адам взял ее руку и поднес к своим губам.

– Я не хочу, чтобы наша дочь росла без имени.

Эти слова всколыхнули в ней недавнее отчаяние, охватившее ее после заявления Тэлбота в доме Гренби.

– Мне тоже этого не хочется.

– Тогда позволь мне предложить тебе один способ разрешения этой проблемы. – Голос его звучал очень ласково, но в его глазах светилась решимость. – Выходи за меня замуж, Каро. Тогда Эмили будет носить фамилию Дьюард.

В общем-то, в этом предложении не было ничего противоестественного, но для Каролины оно явилось полной неожиданностью. Несмотря на то, что никакого другого мужчины ближе Адама у нее не было, она все же не представляла его в роли своего мужа. На какое-то мгновение ей даже стало обидно, что предложение это было сделано ради Эмили, а не ради нее самой.

Но она тут же отбросила эту смешную обиду, так как сейчас не время было думать о себе. Нужно было думать о дочери. И выходило, что ее жизнь, так же как и жизнь Эмили, зависели от ее ответа на предложение Адама. С одной стороны, она не представляла себе свою жизнь без него, а с другой стороны, вспомнив слова Маргарет, будто они с Адамом не очень-то подходят друг другу, она боялась, что их совместная жизнь может превратиться в череду бесконечных ссор и страданий, которые они снова будут доставлять один другому.